Тайна рождения

Их комнаты даже дверью соединены, стоит только ключ повернуть… Елене Павловне было необходимо, чтобы девушка все время находилась под присмотром.

Сама графиня теперь занимала не свою бывшую детскую, а комнату родителей, которую сразу после свадьбы велела сделать более светлой, сменить портьеры и обновить мебель. То же Елена Павловна проделала и с остальным домом. Теперь здесь было радостно и современно, даже Владимир признавал, что в Родниках ему теперь нравится больше, чем в его родной Дубровке.

Нянька Елены приковыляла из своей избушки, что находилась неподалеку от барского дома. Теперь Пелагея стала совсем старушкой, но графиня помнила ее мягкие, чуть шершавые руки, которые поглаживали волосы девочки, любившей забираться к няньке на колени и слушать сказки. Пелагея знала их множество и рассказывала неспешно, чуть окая, что казалось Леночке просто волшебным. Ей до сих пор представлялось, что только так и нужно рассказывать всякие чудесные истории, придуманные в народе.

Завидев свою любимую нянюшку, Елена обрадовалась до слез. Пелагея являлась единственной крепостной, к кому молодая хозяйка не только не испытывала брезгливости, но и была привязана всем сердцем. Но, расцеловав старушку, Елена вдруг подумала с тревогой, что от здешних людей тоже не скроешь, что ребенка вынашивает Варя, а не она. А значит, неизбежно пойдут кривотолки и пересуды… Как она может появиться здесь следующим летом уже с ребенком? Елене Павловне, конечно, ничего не стоило заткнуть рот всем своим крепостным, но вот нянюшка Пелагея… От нее не скроешься, и ей не солжешь — она всегда свою любимицу насквозь видела.

— Хороша же ты стала! Всех красавиц, поди, в столице-то затмила? — между тем восхищалась Пелагея, по-свойски тормоша Елену, осматривая ее со всех сторон и откровенно любуясь. — Иди-ка к свечке поближе, дай разгляжу… Настоящая графинюшка, ничего не скажешь. С мужем пожаловала, аль нет?

— Владимир Иванович позднее подъедет, у него еще дела в Петербурге, — стараясь не отводить взгляда, солгала Елена.

Нянька мелко закивала:

— У господ завсегда дела найдутся… Давненько ты у нас не была, матушка. Стосковалась я уже.

Елена опять обняла старушку:

— И я соскучилась. Пойдем с тобой почаевничаем, как встарь?

— И то, — тут же согласилась Пелагея. — Покалякаем о нашем житье-бытье…

Но откровенного разговора не получилось. Елена Павловна все время была настороже, боясь выдать истинную причину того, что привело ее в Родники, и потому держалась холоднее обычного. Хотя ей так хотелось, как в детстве, забраться к старушке на колени, и откровенно поведать той все, что наболело на сердце. А Пелагея словно почуяла, что Елена чего-то недоговаривает, и тоже насупилась, замкнулась.