Тайна моего положения

Эмон был под стать этому дому — такой же величественный в своей старости, с гордо поднятой седой головой и спиной, чуть согбенной годами верной службы. Его мудрый, добрый взгляд излучал то особое достоинство, которое приобретается только с возрастом, а морщинистые руки двигались с отточенной грацией, когда он расставлял на кофейном столике изящный фарфоровый чайничек с золотой каймой и тонкие кружки, расписанные синими цветами.

— Никогда бы не подумала, что мсье Харви был таким, — промолвила, поднимая чашку с горячим и ароматным напитком. Пар поднимался тонкими спиралями, наполняя воздух запахом бергамота и каких-то экзотических специй.

— Мы все изменились, — в голосе мсье Арчи зазвучала глубокая печаль, — но да, Харви та история подкосила больше всех.

— Это связано с мадам Летицией? — спросила, удивляясь неожиданному чувству легкости в общении с этим мужчиной. Обычная настороженность куда-то испарилась, уступив место искреннему интересу. Возможно, дело было в уютной атмосфере кабинета, в теплом свете камина или в том, как по-отечески заботливо смотрел на меня этот аристократ.

— Он рассказал? — брови мсье Арчи взметнулись вверх в искреннем удивлении.

— Нет, — покачала головой, наблюдая, как солнечный луч играет на поверхности чая, — она приходила в мастерскую, и было заметно, что обоих гнетет недосказанность.

— Они были обручены, — начал мсье Арчи, задумчиво глядя на игру пламени в камине, словно в его отблесках он видел картины прошлого. — Но за неделю до венчания Летиция отказала Харви и вышла замуж за Стивена. — Он поморщился, будто само имя оставляло горький привкус на языке. — Его родители владели мануфактурой, и выбор отца девушки был очевиден. Правда, всего за год после смерти своих родителей, Стивен просадил в карты все имущество, — продолжил мсье Арчи с плохо скрываемым презрением, — а спустя еще пять лет и недвижимость Летиции. Кажется, у нее остался лишь небольшой домик ее бабушки — старая постройка на окраине города, с покосившейся черепицей и заросшим садом. Однако вины девушки в том нет, она пыталась бежать, я знаю, но отец запер ее в комнате…

— А мсье Харви? — спросила, чувствуя, как сжимается сердце от жалости к старому часовщику. Теперь его необщительность и нелюдимость обретали новый смысл.

— Харви старый упрямец! — Выругался мсье Арчи, сердито хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. — Отказывался с нами говорить, бродил по улицам как призрак, не спал ночами. А потом, — мужчина горько усмехнулся, — продал все свое имущество, доставшееся ему от деда — семейные реликвии, драгоценности его покойной матери, даже дом — и вложился в дело… Оно прогорело.