Тайна моего положения

В воздухе витал особый городской коктейль запахов: сладкая выпечка из пекарни смешивалась с ароматом жареных каштанов, которые продавал старик на углу, легкий запах прелой листвы от недавнего дождя переплетался с дымом из печных труб, а откуда-то издалека доносился характерный дух типографской краски из печатного дома…

Район Лудст, оказался респектабельным уголком города, разительно отличающимся от шумных торговых улиц центра. Здесь возвышались величественные двух-трёхэтажные особняки, каждый со своим характером и историей: одни щеголяли витражными окнами, переливающимися всеми цветами радуги в лучах осеннего солнца, другие красовались изящной лепниной и колоннами, третьи привлекали внимание затейливыми коваными балконами. Перед домами раскинулись палисадники, где даже в эту пору года сохранились островки зелени: подстриженные кусты самшита, аккуратные розарии, укрытые на зиму соломой, и вечнозеленые туи, подобно молчаливым стражам, охраняющие покой владельцев.

Дом мсье Блэквуда действительно отличался от остальных своим суровым видом — трехэтажный особняк из темно-серого камня, чьи стены, казалось, впитали в себя всю мрачность элшиморских дождей за последнее столетие. Чугунная ограда, увенчанная готическими пиками и украшенная причудливой вязью узоров, опоясывала владения подобно древнему крепостному валу.

Впрочем, сквозь витиеватые узоры ограды прекрасно просматривался ухоженный сад с аккуратно подстриженным газоном, по которому змеились дорожки из светлого гравия. В центре сада возвышался старый дуб — его раскидистая крона создавала уютный зеленый шатер, под которым приютились изящная кованая скамейка и маленький мраморный столик. А прямо под водостоком, где серая чугунная труба спускалась по стене дома, нелепо и неуместно рос розовый куст — его тонкие ветви тянулись вверх, словно моля о спасении от избытка влаги.

— Какой болван посадил розу в такое место, — невольно вырвалось у меня, глядя на это садоводческое безобразие. Я мысленно хмыкнула, даже не пытаясь понять, откуда у меня такие глубокие познания в области садоводства. Были ли это отголоски моей прошлой жизни или это знания Эмилии — девушки, чье имя я теперь носила? Воспоминания мои и Эмилии удивительным образом переплелись в моем сознании, что было сложно понять, кому они принадлежали…

— Мой садовник, но вы правы, он болван, — прервал мои философские размышления глубокий, чуть хрипловатый голос, в котором слышались нотки сдержанного раздражения и… веселья?

— Кхм… мсье Блэквуд? — смущенно кашлянула я, взирая на некогда статного мужчину, чья высокая фигура теперь слегка сутулилась, словно под тяжестью прожитых лет.