Тайна моего положения

— Привела ее все же, — добродушно проворчала женщина, стряхивая с натруженных рук муку, — садись за стол, бедолага, да плащ свой скидывай, так быстрее согреешься.

— Эта наша Мирна. Ты садись, Эмилия, садись, — с улыбкой проговорила Анна, указывая мне на табурет, — Мирна хоть и ворчунья, но добрее ее я никого не знаю.

— Скажешь тоже, — фыркнула повариха, поставив передо мной кружку, от которой шел приятный и согревающий аромат липового цвета, тут же притворно сердито прикрикнув на меня, — садись, нечего стоять! И плащ, говорю тебе, снимай, вон у печи положи, пусть сохнет.

— Спасибо, — поблагодарила женщину. Последовав ее совету, я сняла с себя плащ и, разложив его на лавке у печи, устроилась на табурете.

— Вот, каша вчерашняя осталась, ты, поди, голодная, — проговорила Мирна, поставив рядом с кружкой тарелку, полную рассыпчатой каши, — сейчас еще мясца немного дам.

— Спасибо, — прошептала я, гулко сглотнув. От переполнявшего меня чувства благодарности защипало в глазах. Слова будто застряли в горле, и я опустила взгляд, чтобы скрыть предательскую влагу на ресницах. Этого простого «спасибо», казалось, было недостаточно, чтобы выразить Анне и Мирне всю глубину моей признательности.

— Да чего уж, — отмахнулась женщина, вновь возвращаясь к прерванному занятию, — меня муж тоже колотил нещадно, пока не помер. Детей нам Создатель не дал, хотя, может, это и к лучшему — с таким-то мужиком с голодухи бы померли. Я, когда от кровопийца этого освободилась, без жилья осталась, помыкаться пришлось по чужим домам, пока сюда не пришла.

— А меня отец из дома выгнал, когда я за старика выходить отказалась, — с улыбкой заговорила Анна, подложив мне к каше несколько кусочков мяса, — но мне повезло, Лили меня сюда привела, а мадам Розмари горничной приняла. Ой! Так место же Джуди освободилось!

— Ты не спеши, может, Эмилии не надобно это, — проворчала Мирна, ловко формируя из теста колобок, — заговорили мы тебя, ты ешь.

— Мне нужно… Я ищу работу, — пробормотала я, продолжая крепко сжимать горячую кружку обеими ладонями. От её тепла и бессонной ночи меня начало клонить в сон; мысли стали вялыми, а веки — тяжелыми, словно налитыми свинцом.

— Муж, поди, не позволит, — с сомнением протянула Мирна, подливая мне в кружку ароматного чая.

— Я вдова, а это… — показала пальцем на синяк на подбородке и ссадину на губе, с горькой усмешкой пояснив, — пасынок избил. Пару дней назад я приехала в Элшимор и ищу работу, но без рекомендательных писем никто не берет.