Тайна леди

– Наверное, при необходимости тут можно спать вшестером, – сказал Робин, ставя фонарь на пол и доставая Кокетку. – Ложитесь и поспите.

Петра внимательно посмотрела на него и поняла, что он говорит серьезно. Ну конечно. Он не захочет повторять чертовский опыт. Она приказала себе выбросить это слово из головы. Будь это в ее силах, она выбросила бы все это из головы.

На кровати действительно могли уместиться шестеро, и Петра могла доказать ему, что его половая охота мало что значит для нее.

– Мы можем лечь по краям, – сказала она. – Я успела немного поспать на корабле, а вы наверняка совсем не спали.

Избегая его взгляда, Петра сняла туфли и легла с одного края, натянув на себя одеяло. Матрас был неровным и, вероятно, лежал на веревках, что требовало напряжения. Он провисал к середине, утягивая ее, но она могла уцепиться за край.

Она слышала, как Робин что-то снимает – сапоги, решила она, шпагу, возможно, сюртук с пистолетом в каждом кармане. Кокетка все еще исследовала комнату, ее коготки клацали по полу, как крысиные лапки. Что случится, если она наткнется на крысу? Но собачка – это проблема Робина Бончерча, а не ее.

Робин задул свечу, и стало темно, если не считать лунного света, проникавшего сквозь незастекленное окно в конце стены. Петра почувствовала, как кровать покачнулась, когда он лег с другого края. Их разделяло примерно пять футов, но всем своим существом Петра чувствовала, что он там.

«Не говори ничего, не говори ничего, не говори ничего», – повторяла она себе. Но сон к ней не шел, а вопрос оставался.

– Почему «черт»? – тихо спросила она. Возможно, он спит и не услышит.

– Прошу прощения. Вы могли понести от меня ребенка.

– Такой риск всегда существует.

– Я уже говорил, что существуют способы избежать проблем. Вы действительно хотите поговорить об этом?

– Да, – пылко ответила она. – Почему вы не использовали один из них?

– Потому что потерял самообладание, – произнес он. – Это непростительно, но я правда прошу у вас прощения..

Прощение уже готово было сорваться с ее губ, но она сказала:

– Петра… – вздохнул он. – Это не ваша вина. Это не имеет никакого отношения к вам. Нет, это чепуха. – Он пошевелился, и когда снова заговорил, Петра знала, что он повернулся к ней. – Вы очень красивая, очень желанная женщина, но я решил быть вашим защитником, почти что опекуном. Поэтому не должен был так поступать. Это неподобающе.

– Я не жду, что вы на мне женитесь. Я говорю вполне серьезно.

– Я не собираюсь бросать вас, если родится ребенок.

– Это будет мой выбор.

Она повернулась к нему:

– Я приехала так далеко и боролась так сильно не для того, чтобы тут мною командовали и заключили в тюрьму.

– Для моей матери он был тюрьмой.

– Я вряд ли похож на вашего отца-итальянца.

– Не знаю, что вы за человек.