Тайна леди

А сейчас, если ваши преследователи ищут монашку, они не узнают вас в таком наряде.

– Подождите на кухне, – сказала Петра.

Ей не потребовалось много времени, чтобы переодеться.

Ей также пришлось избавиться от чепца и головной накидки. Она завернула их, свой пояс, кошель, распятие и четки в снятое платье. А что ей надеть на голову? Тут она увидела домашний чепец, висевший на крючке, и взяла его. Только бы в нем не было вшей. По крайней мере свисающая оборка скроет ее лицо. Петра чувствовала себя воровкой, но они за все заплатят. Точнее, Робин заплатит. Она не могла потратить свой небольшой запас монет, когда будущее так неопределенно и опасно.

Петра развернула свой сверток и вытащила из кошеля кинжал в кожаных ножнах, на которых были шнурки, чтобы привязывать его к ноге, что она и сделала. Ощущение было странное, но Петра хотела, чтобы кинжал был под рукой, а кошель совершенно не подходил к ее теперешнему наряду.

Петра надела бархатный камзол Робина, чтобы прикрыть свою одежду, и торопливо вернулась на кухню. Его брови насмешливо взметнулись вверх.

– Я тоже, моя милая. – Он заключил ее в объятия и поцеловал.

Первый раз он поцеловал ее во время грозы. Сейчас, когда они были на волосок от смерти, страсть вспыхнула с новой силой. Они прильнули друг к другу.

Петра скользнула рукой в вырез его рубашки, чтобы прикоснуться к его плоти, твердой, сильной, горячей.

– Сэр? – донесся голос со двора.

Они отпрянули друг от друга, тяжело дыша.

– Ты в порядке, сынок? – Это был Пауик.

– Все в порядке, – крикнул Робин. – Мы просто хотим позаимствовать кое-какую одежду.

«Как быстро он опомнился. Он целовал сотню женщин, тысячу. Ты же целовала всего лишь второго мужчину».

– Не забудьте оставить деньги за одежду, – резко бросила она и вышла из дома. При виде ее у Пауика отвисла челюсть.

– По крайней мере я не выгляжу как монашка, – объяснила ему Петра.

– Это точно, девочка, но разве есть причина не выглядеть как монашка?

Явно Робин ничего не сказал ему, но ему нужно какое-то объяснение.

– Кто-то может разыскивать меня.

– В таком случае что вы сделали?

– Ничего плохого, – заверила она его.

– Один человек влюбился в нее, – сказал Робин, – а она ему отказала.

– Так все-таки не монашка, да? – спросил грум.

– Монашка, но сейчас мне необходимо изменить свою внешность.

– Ваша правда, – сказал Пауик, – но не ходите в таком виде по улицам.

Лошади уже были на месте, и форейтор сидел верхом. Робин пошел поговорить с ним, а Петра направилась к карете. Камердинер Робина преградил ей путь:

Его тон был более презрительным, чем обычно, но она сбросила камзол и отдала ему. Он схватил его так, будто это был краденый ребенок.