Тайна леди

В противном случае мы скажем, что вы напали на нас. Вломились силой. Украли нашу еду и питье.

Пауик рявкнул, чтобы она заткнулась. Но в ее словах был смысл. Кому поверят местные власти? Конечно, это шлюхи, но они местные, и наверняка мужчины пользовались их услугами. Всегда легче обвинить пришлых, особенно если это англичане.

Робин направился к карете.

– Сэр, – неодобрительно произнес Пауик.

– Я слишком устал даже для готовой женщины, а наша монашка совсем не готова. У меня есть царапины, которые могут доказать это. Она даже не проснется. Я же предпочитаю бодрствующих любовниц…

«Нечего болтать чепуху», – подумал Робин и забрался в карету.

Тусклый свет снаружи почти не проникал внутрь, но Робин разглядел Петру, накрытую шелковым гобеленом, который он где-то нашел несколько часов назад, чтобы накрыться.

Она лежала посередине. Робин закрыл дверь и скользнул под гобелен, стараясь держаться от нее подальше. Он не воспользуется своим преимуществом. Ведь монашка спала.

Кто преследует тебя, Петронилла Мария д'Аверио?

Робин лег, глаза у него слипались.

«Не бойся. Я никому не позволю причинить тебе зло. Но все твои секреты я узнаю до того, как мы расстанемся».

Петру разбудил крик петуха.

Что это за жесткая неудобная постель?

Она была в карете Робина-малиновки. С Робином. Презренный, презренный негодяй! Она быстро ощупала свою одежду. Все как будто в порядке, если не считать чепца.

Ей захотелось снова оцарапать его, но она раздумала. Теперь этот повеса знает, что у нее короткие волосы, и должен поверить в ее историю. А он, похоже, считал монашек неприкосновенными.

Она ощупала постель и обнаружила чепец зажатым в руке Робина. Она смотрела на него, обезоруженная бурей эмоций. Петра потянула чепец, и Робин отпустил его. Она надела чепец и спрятала волосы. Он повеса, и к тому же еще озорник. Он снял с Петры чепец, видимо, желая подразнить ее. Как будто у них сейчас нет более серьезных дел.

Петра посмотрела на двор Гуларов. Каким обыкновенным он выглядел при свете дня! В грязи действительно копошились куры, а вокруг них расхаживал петух. Но это не была ферма, а самый настоящий бордель, и эти шлюхи пытались их убить.

Петра снова посмотрела на Робина.

Он спал на спине, подложив руку под голову, гобелен накрывал его от талии вниз. Выше на нем была одна только свободная рубашка. Две верхние пуговицы расстегнуты, открывая шею и часть груди. Утренний свет все еще был неясным, но в каком-то роде он делал его даже более красивым, более классическим. Спящий Адонис.

Петра посмотрела на этот кусочек его груди. Четыре пуговицы все еще были застегнуты. Зуб за зуб. Улыбаясь, она украдкой расстегнула одну, потом вторую.