Тайна леди

«Петра, ты никогда не разглядывала крысиные зубы! Будь снисходительна!»

Пообещав покаяться, Петра улыбнулась женщинам:

– Доброго вам вечера.

Женщины производили впечатление не совсем нормальных. Видимо, это была несчастная семья.

– Солетт и Жиззи, – представила их мадам Гулар. Туповатая, видимо, была Жиззи, а хитрая – Солетт. – А моя мать готовит ужин.

Петра видела, что женщина добавляет что-то в котел – какие-то травы из мешочка и овощи, стараясь растянуть их скудную еду еще на пять ртов.

– Это у вашего брата собачка? – спросила мадам Гулар. Петра с трудом понимала ее диалект.

– Да, абсурдная вещь, не так ли?

– Красивый ошейник. Ваш брат, он богатый лорд?

Может, они собираются потребовать невероятную сумму за приют на ночь?

– Мы люди простые, но щедро заплатим за ваше гостеприимство.

– Хорошо, хорошо. Идемте, сестра. Я покажу вам, где вы будете спать.

Мадам Гулар прошла к задней стене, полностью закрытой темно-красными занавесками. Петра поспешила следом. Слава Богу.

Женщина раздвинула занавески в центре, открыв нечто похожее на монашескую келью, в которой роль боковых стен выполняли занавески. Конец комнаты содержал отгороженные занавесями альковы для сна – возможно, пять штук. Необычно, но Петра была готова кричать «Аллилуйя» от облегчения.

Она поспешила вперед, но резко остановилась, пораженная еще большей вонью. Преобладающий запах сырости и гнили смешивался здесь с запахами грязных простыней, давно пролитого вина, возможно, даже мочи и чего-то еще. Сильный, отвратительный запах, от которого ее замутило.

И тут Петру осенило.

– Я привыкла спать в комнате с открытым окном. Простите. Это правило нашего ордена. Я должна быть готова, что Бог заберет меня в любой момент.

– Богу нужно окно? – спросила женщина с удивительной проницательностью.

Петра развела руками:

– Это правило. Я вернусь к моему брату… «Пожалуйста».

Но мадам Гулар сказала:

– Это будет неправильно, сестра. – И шагнула направо. Женщина отдернула занавеску в конце ряда, открыв точно такое же спальное место. Оно было таким же грязным, но имело закрытое ставнями окно. Петра открыла его и вдохнула влажный вечерний воздух.

– Благодарю вас, мадам. Господь благословит вашу святую доброту.

Женщина хмыкнула, но, видимо, ожидала, что Петра вернется на кухню. Петре нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

– Я должна прочитать несколько молитв, если не возражаете.

Мадам Гулар пожала плечами:

– Я пришлю за вами, когда еда будет готова.

Она ушла, задернув за собой занавеску, но по крайней мере оставила свечу. Петра откинула одеяло, но увидела, как и ожидала, грязную простыню. Она будет спать поверх одеяла, завернувшись в плащ. Холодновато, конечно, но можно считать все ее страдания епитимьей за многочисленные грехи.