Тайна леди

Робин отвернулся, радуясь необходимости опустить окно и узнать, что случилось. Глубоко в трясине, подумал он, при этом имея в виду не дорогу.

– Мы застряли? – крикнул он.

– Пока нет, сэр, – ответил Пауик, – но скоро застрянем. Впереди что-то виднеется. Как будто свет пробивается сквозь ставни.

– Слава Богу. Вели форейтору ехать осторожно, а сам поезжай вперед договориться об убежище.

Когда карета двинулась вперед, Робин посмотрел вниз, игнорируя дождь, льющийся ему на голову.

– Ну как там? – спросила сестра Иммакулата.

Он всунул голову назад, поднял стекло и повернулся к ней, вытаскивая платок, чтобы вытереть волосы. Она предложила ему свой – такой же простой и белый, как его, только меньше.

Он поблагодарил ее и взял его.

– Там грязь шесть дюймов глубиной, а конца дождю не видно, льет как из ведра. Благодарите Бога, сестра, что в этом месте нам предложат кров.

Петра схватила четки.

– Конечно, но сколько мы здесь простоим?

– До тех пор пока дорога снова не станет твердой. Спешить незачем.

Ее бледное лицо было напряженно. Действительно ли ее единственной проблемой была визжащая Содуэрт? Он вдруг подумал, не воровка ли она. Он поверил ей на слово, что сундук принадлежит ей. Это был весьма подходящий для монашки предмет багажа, но, возможно, он не принадлежал ей.

Слабое поскуливание заставило Робина вздрогнуть. Он совсем забыл о Кокетке. Робин открыл корзину и поморщился:

– Она от страха запачкала ваш платок. Это святотатство?

Он извлек все еще дрожавшую собачку, а платок оставил в корзине.

– Напоминание о платке, которым святая Вероника вытерла лицо Христа. Сестры святой Вероники заботятся о бедных и раненых на улицах.

Успокаивая собачку, Робин обдумывал слова монашки. Странная деталь, которую надо расследовать. И если это правда, то чрезвычайно притягательная – и такая, что делает ее путешествие в Англию еще более загадочным.

Робину вдруг захотелось разбить что-нибудь. Все-таки она монахиня, а даже для него монахиня неприкосновенна, не важно, насколько она красива, насколько соблазнительно ее тело и как страстно она целуется.

– Ваша еда тоже испорчена, – сказала Петра.

– Наша. Это плохо, потому что одному Богу известно, что мы будем есть сегодня на ужин.

Где, черт возьми, они оказались, и что это за место? В этот час еще не должно быть так темно, но гроза принесла с собой ночь, а дождь все еще затуманивал окна. Все, что он мог разглядеть, было длинное низкое строение с той стороны кареты, где сидела сестра Иммакулата. Робин наклонился в ее сторону, чтобы опустить окно.

Он, вероятно, слегка коснулся ее груди.

– Мне нужно открыть окно, чтобы лучше видеть.

– Я сама это сделаю.

Монашка никак не могла справиться с защелкой, но он рассудил, что разумнее не помогать.