Весь Тайгер Манн

Положив руку на дверную ручку, она повернулась и спросила:

— Ты на самом деле знаешь, где он?

Я натянул брюки и застегнул пояс с кобурой, потом засунул в нее мой сорок пятый, после чего стал надевать рубашку.

— Нет, я этого не знаю, но, как я сказал, мне кажется, что знаю, где его надо искать.

— Я могу тебе помочь?

— Возможно, но не сейчас. Не на этой стадии.

— А другие дела? — продолжала она, полная надежд.

— Пусть они провалятся! Позже я скажу тебе почему.

— Конечно. В город, в нью-йоркскую контору ИАТС, чтобы подать рапорт Хэлу Рэндольфу и компании... А они его или примут, или выбросят, если он им не понравится.

— Так необходимо, чтобы ты предстал перед ними именно таким?

— А по-твоему, я должен изменить манеру поведения?

— Иногда мне казалось...

— Я буду делать то, что хочу. Если существует что-то, чем меня не проймешь, то это сантименты, болтовня и капризы куклы. Когда я занят делом, меня лучше не трогать. Ты знаешь мою работу, так что не пытайся мне противодействовать. Еще не родилась женщина, которой это удастся, а ее мать уже лопнула. Я всегда веду мое дело так, как считаю нужным.

Рондина некоторое время пристально смотрела на меня, потом улыбнулась и пожала плечами. В своем роде она ведь тоже специалист. Молодая, но, тем не менее, с несколькими трупами позади. Это все когда-то началось...

— Поняла, Тайгер, — сказала она. Затем, нажав на ручку двери, открыла ее и, бросив последний взгляд через плечо, спросила: — Ты по-прежнему в меня влюблен?

— Не шевелись, и ты убедишься в этом!

— Ты и игра таких слов... — Она исчезла.

Хэл Рэндольф старательно подготовил все для небольшого сеанса инквизиции, но мы слишком часто играли в такую игру, чтобы из этого что-нибудь вышло. Тем не менее, они сегодня создали для меня декорацию: начальники трех служб, головы которых мне хорошо известны, и парочка очень респектабельных юридических хроникеров, сидящих за пишущими машинками, готовых зафиксировать каждое слово, чтобы потом можно было разобраться, что же было сказано.

Рэндольф, сидящий во главе стола конференций, улыбался и был любезным, чтобы расположить меня к откровенности. Я поймал взгляд Чарли Корбинета, устроившегося в углу, и в ответ на его полуулыбку моргнул.

Подвинув к себе единственный свободный стул у стола, я сел сбоку. Боль меня угнетала, поэтому я начал с атаки:

Оба стенографа заработали. Рэндольф прочистил горло, наклонил голову с отсутствующим видом и одарил меня уже другим взглядом, при котором выражение любезности с его лица исчезло.

— Обратимся сразу к фактам. Мистер Корбинет рассказал нам о вашей с ним беседе, но в связи с создавшейся ситуацией... нам хотелось бы услышать все от вас, так сказать из первоисточника...

— Естественно. В общем или в деталях?

Я уложился в три минуты.