Весь Тайгер Манн

Я открыл шкаф, достал пару комбинезонов и передал их Мартрелю:

— Примерьте-ка. Я хотел бы убраться отсюда.

Он вначале удивился, но, выслушав мои объяснения, без дальнейших расспросов влез в комбинезон и затянул «молнии». При помощи устрашающей сверхсамописки Эрни я изменил надпись на спине комбинезона так, чтобы фамилия была смазанной и читаемой разве что с очень близкого расстояния. Вытер все, на чем могли сохраниться наши отпечатки пальцев, и подтолкнул Мартреля к двери. Мне очень уж не хотелось, чтобы водитель грузовичка увяз еще глубже, чем сейчас.

Мы свернули к Риверсайд-Драйв и только успели дойти до угла, как послышался вой полицейской сирены; патрульная машина пронеслась мимо нас и резко остановилась возле дома, где мы только что находились. Из машины выскочили два копа с пистолетами на изготовку. Вслед за первой машиной подкатила вторая, а издали доносился вой третьей.

Я почувствовал, как напрягся Мартрель, и сжал его руку:

— Спокойно. Не бегите.

Когда мимо проезжала машина, я принялся разворачивать газету, чтобы таким образом скрыть наши лица.

Я понимал, что район будет оцеплен, и зашагал к югу где находился вход в метро. Когда мы туда спустились, я выбрал линию на Брайтон-Бич, и мы сели в первый вагон.

— Нам придется время от времени пересаживаться в другой состав, так что машинист ничего не заподозрит, а из переднего вагона будет сразу видно, не перекрыты ли станции по пути следования. Сидите себе тихо, приятель. Нам предстоит весьма нудное времяпрепровождение, но мне не приходит в голову другое место, где мы выглядели бы вполне естественно и оставались незаметными. Мы всего лишь парочка тружеников по пути на работу или с работы, просто пассажиры, так что возьмите газетку с одного из свободных мест и наслаждайтесь.

В семь часов у выхода на Сорок девятую улицу мы замешались в гущу толпы, а у газетного киоска я мельком глянул на последние выпуски газет. Как я и ожидал, на первых полосах большинства из них заголовки кричали уже о чем-то другом. Обычной публики опасаться было нечего, но куда более острые глаза осматривают город; только эти опытные глаза и страшны для нас.

Я вошел в боковую дверь аптеки на углу, там были телефонные будки; я бросил монету и набрал номер Уолли Гиббонса. Выслушал шесть гудков, пока трубку, наконец, подняли. Я был уверен, что Уолли узнает мой голос, а мне вовсе не хотелось объявлять свое имя — линию могли прослушивать. Я сказал:

— Уолли, прости, что беспокою тебя, но мне нужен тот материал о деле конструкции Уотсон-Брайса, который я тебе послал. Жду тебя через час там, где Бинг околачивается. До встречи.

Я повесил трубку, прежде чем он ответил, но успел услышать, как дыхание со свистом вырывается у него между зубов.