Таифская роза Адама

Ей кажется, с того момента, как она ему призналась в своих чувствах, прошла целая вечность…

— Точно, глупая… — говорит он, иронично искривляя губы, — разве я смогу быть счастлив без тебя, красавица?

Ника только и успевает, что вскрикнуть, когда острое лезвие ножа быстро рассекает ткань абайи. Он тяжело выдыхает, видя под ней совершено обнаженное, нагое тело.

— Гладкая, — хрипло шепчет он, видя идеальное, без единого изъяна тело.

Ника соблазнительно улыбается, облизывая губы, отчего по его телу проносится острая волна желания, похожая на судорогу.

— Я помню, как любит мой господин…

— Никааа… — хрипит он, сжимая руками ее талию, — я подыхал без тебя…

Девушка нежно трогает кончиками пальцев его пересохшие губы. Жмурится, как кошка, от наслаждения и предвкушения.

— Я теперь всегда буду рядом, Адам… Только если ты пожелаешь… Не могу без тебя… Не смогу дальше…

— Но ведь… Ничего не изменилось, Ника… Я продолжаю оставаться убийцей твоего отца. — отвечает он, трогая ее лицо встречно.

— Я всё знаю, Адам. Иштар рассказала мне легенду до конца… Кровь дракона и слона посеет плоды и из них выросло дерево драцена… Драцена в переводе с латыни — это женщина дракона. Только с ней он может быть счастлив… Наши семьи пролили достаточно крови и слез, Адам. Если легенды не удалось избежать тогда, то пусть ее невозможно будет избежать и сейчас, любимый. Я твоя, Адам. Я люблю тебя. Целиком, без остатка, — он впивается в ее губы жадным, страстным поцелуем — а ее пьянит его напор и встречное желание.

Ткань снова трещит по швам — на этот раз он отрывает от уже лохмотьев длинное полотно. Быстро и умело связывает ей руки и поднимает их над ее головой, цепляя за железный прут-каркас шатра.

Натягивает, заставляя туловище вытянуться, как струна. Она сидит верхом на нем — и он не спрашивая резко направляет себя в нее, заполняя сразу на полную длину.

— Готова, Ника? — хрипло шепчет он, — мне нужно наказать тебя, плохая девочка… За твой побег и за попытку жить без меня…

— Наказывай, — шепчет она страстно, сама подаваясь навстречу ему бедрами."

"Ощущение беспомощности в его руках опьяняет. Ей так не хватало этого. Так не хватало его контроля. Только с ним она может расслабиться настолько, чтобы не думать ни о чем, кроме как о них двоих.

Жар страсти слишком сильный, чтобы их слияние продолжалось долго. Они достигают пика одновременно и ярко, словно бы взрывающиеся на небе звезды-гиганты.

Когда сознание снова возвращается, он отвязывает ее руки и нежно гладит, с волнением рассматривая, не осталось ли на коже следов ее «жесткой любви».

Ника, порхая, прохаживается пальцами по его груди, рассматривая татуировку. Она снова кажется ей живой.