Тагир. Ребенок от второй жены

Так стоит ли оно того?

И так обыденно и безразлично спросил, будто мы говорим об обычной погоде. Боже, неужели можно стать таким мерзавцем за восемь лет? Или в нем эта гниль была всегда? А я была просто наивной девочкой, носящей розовые очки. Благо, что они разбились… Стеклами внутрь.

— Послушай только себя, — качаю головой, направляясь к выходу на дрожащих ногах. — Ты изменился. И это не комплимент. Большей мерзости никогда не слышала. Противно даже с тобой одним воздухом дышать.

Делаю несколько шагов к двери, как вдруг его следующие слова заставляют меня остановиться.

— Ты ведь хочешь спасти отца, Ясмина, — холодный голос Тагира. — У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Опускаю голову, прикусывая губу. До чего же банально звучат его слова.

— И? — спрашиваю скорее для того, чтобы поставить окончательную точку в нашей многолетней истории.

Уверена, ниже пасть он просто не сможет. Знала бы я, как ошибалась…

— Тебе нужны деньги, а нам с женой — ребенок, — его слова бьют под дых и причиняют боль. — Ты родишь нам сына, Ясмина. И спасешь своего отца.

В кабинете воцаряется тишина. Глаза в глаза. Его — холодные и требовательные. Мои — больные и измученные.

Он прав. Денег мне взять неоткуда. Не знаю, как и откуда, но знаю, что тетя не сможет помочь, а больше друзей у нашей семьи нет. Я давно не та наивная девочка, которой была когда-то.

Не покидает чувство, словно сейчас я смотрю в холодные, безжалостные глаза мужчины, от решения которого зависит, жить моему отцу или умирать. И так плохо от этого знания. Безвыходной ситуации. Мне негде взять такую огромную сумму денег."

"А Тагир стал богатым. Для него сумма на операцию моего отца ничтожна. Вот только всегда есть две стороны медали. Наказ родителей. Их жизнь. Гордость. Условия.

— Я помогу тебе, но не просто так, — произносит он, так и не дождавшись от меня слов. — Ты станешь моей второй женой и родишь нам ребенка. Мы тебе деньги, ты нам сына.

Сглатываю, хватаюсь за горло, где бешено колотится пульсирующая жилка. В груди кровоточит сердце, ведь его первая — это Наиля, моя бывшая лучшая подруга. Предательница! И в этот момент эмоции берут над моей женской сущностью верх.

— Никогда! Слышишь? Никогда я не стану твоей женой! Да пусть ты останешься последним мужчиной на земле! Как ты смеешь просить о подобном? — практически реву, готовая скатиться в истерику.

— Тогда завтра ты будешь такой гордой на могиле своего отца, Ясмина, — безжалостные слова убийцы.

Он отворачивается, а я, хватаясь за косяк и стараясь глотнуть как можно больше воздуха, деревянными ногами иду к выходу. Иду и иду. Не замечаю ни окриков секретарши, ни других бывших коллег.

Мне нужно на свежий воздух. Вот только, когда я подхожу к лифту, раздается знакомая мелодия.