Таежный гамбит

7

Лучший учитель военному делу — война. Никогда не оканчивавший военных училищ и тем более академий, Острецов за четыре года внутренней войны в России стал военным до мозга костей. Оперативно и решительно взявшись за конкретное дело, он никогда не позволял себе расслабиться до его логического завершения. Обладал прекрасным чутьем, интуицией, здоровым азартом. Случались, конечно, у него и неудачи, но в большинстве случаев это были все-таки победы — яркие, ошеломительные, монументальные даже.

Отправляясь на ликвидацию камовского мятежа, Острецов думал над тем, как удобнее и без лишних потерь сделать это. «Каждой армии, каждому отряду, даже каждому солдату необходимо навязать такой вид боя, который ему непривычен, несвойствен, при котором он никнетт, тушуется, теряет оперативность и сноровку, — размышлял Острецов. — Для моряков, например, таким видом боевых действий являются сухопутное наступление или оборона — моряки становятся тогда просто-напросто пушечным мясом. Забавно видеть, как матросики нестройными толпами несутся на пулеметы, заплетаясь в клешах, неловко орудуя винтовкой, не умея нанести грамотного штыкового удара. Пехотинцы, естественно, не усидят в седле, а вот кавалеристы не любят тесноты. Да, не любят тесноты! — воскликнул он. — Им нужен оперативный простор, степи, широкие долины. Как здесь, в Забайкалье. Камовские казачки привыкли действовать налетами, глубокими рейдами в тыл врага. А вот воевать в теснине, к примеру, или прижатыми к естественным природным преградам они не обучены. Значит, — домысливал Острецов, — Камова надо локализовать, запереть где-нибудь. И — уничтожить!»

Прибыв к Кербинскому склону и внимательно осмотрев местность, Острецов понял, что это как раз то, что поможет ему быстро расправиться с Камовым. Он приказал отряду остановиться и готовиться к бою. А когда разведчики донесли о приближении отряда мятежников, привел части в боевую готовность. И едва Камов начал переправу, хладнокровно обрушил на казаков шквал артиллерийского и пулеметного огня.

Но признался себе, что не ожидал такой упорной обороны. Конечно, Острецову были хорошо знакомы характер казаков и их остервенение в бою. «Словно последний раз бьются», — каждый раз думал Острецов, невольно восхищаясь тактикой иррегулярных конников, которой могла бы позавидовать любая регулярная часть. Но чтобы драться вот так, будучи практически обреченными, — такого даже он предположить не мог. «Да, просто так, лобовыми атаками их не возьмешь, — прикидывал Острецов. — Весь боекомплект только израсходуем впустую. А нам еще с Мизиновым разбираться…»

«То, что Амгунь оделась крепким льдом, существенно облегчает дело, — подумал Острецов.