Табу

Напряжение чувствовалось во всем: движения, медленная реакция зрачков, чуть раздувавшиеся крылья носа.

– Я не смогу помочь тебе, если ты сунешься в это дерьмо, пока меня не будет рядом, – сзади послышались возмущенные звуки клаксонов, нервные водители открывали окна, пытаясь разбудить заснувшего Лазаря.

– Ангел-хранитель, бл***… – вырвалась из его хватки и отвернулась к окну.

* * *– Я уж думала, ты не приедешь… – Нина открыла дверь отцовской квартиры, помявшись мгновение, чтобы убедиться, что я одна.

– С чего ты так решила? – пришлось оттолкнуть уже плохо стоящую от выпитого женщину в черном, чтобы пройти.

– Может, потому, что ты уехала с каким-то мужиком?

– Почему  с каким-то? – рассмеялся Васька, помогая мне снять дубленку. Он как-то нервно смял ее, пытаясь уместить на полке для шапок, а потом все же открыл шкаф, чтобы повесить. – Лазарев Сергей, насколько мне известно. Правая рука Моисея, но теперь уже и не знаю. Появился на горизонте новый кандидат на это «тепленькое» местечко, да еще и спит с его дочерью, ну, не быть же ему вечным охранником её хорошенького тела.

– Как ты осведомлен, – прямиком направилась в кухню, где должно было быть спиртное. С чего-то же развезло Нину? – Мне раньше казалось, что ты далек от этого мира. Даже призираешь всех их.

– А как осведомленность, с кем уезжает моя сестра с похорон собственного отца, мешает ненавидеть эту жизнь, переполненную дерьмом?

– Действительно, – я пожала плечами и отхлебнула коньяк прямо из бутылки.

– Так всегда делал отец, когда не видел стакан, – прошипела Нина и с силой толкнула дверку кухонного буфета, где стояла посуда, петли не выдержали и, жалостно скрипнув, позволили тяжелой дверке рухнуть на пол. Но, как ни странно, никто не вздрогнул от резкого шума. Мы продолжали смотреть друг на друга, будто виделись впервые.

– Благодарю, – наполнив бокал, протиснулась между родственничками и пошла бродить по квартире. Стены, когда-то увешанные фотографиями счастливой супружеской пары, сиротливо бледнели светлой штукатуркой. – Из сердца прочь?

– Что ты говоришь? Душа болит смотреть на него… – Нина вспыхнула румянцем и села на диван, красиво подогнув ноги. Эта женщина, завоевавшая сердце отца, была всегда как с картинки самого модного журнала. Даже утром ее сексуальная небрежность вызывала уважение. Только она даже в скорби могла выглядеть, как порочная стерва. – Нам надо поговорить. Что будем делать дальше?

– Будем работать, – подойдя к окну, выглянула на парковку у подъезда. Его машина до сих пор стояла, а ее хозяин гулял по детской площадке, разговаривая с кем-то по телефону, довольно эмоционально размахивая руками. – Все будет хорошо.

– Работать? – Нина подскочила и тут же шлепнулась обратно.