Табу

 – Три дня уже как выписался, а до дома все никак не можешь доехать!

– Лен, не дури мне голову, – скинул ботинки и вошел в дом, в котором не был уже давно. – Можно подумать, ты меня ждала.

– Ждала, Сереженька. Ой, как ждала, – томно прогнусавила Лена, распуская косу. Светлые волосы ломаными волнами заструились по плечам. – Я соскучилась. По тебе, по твоему телу…

Девушка прилипла к моей спине, обхватив руками. Приторно-травянистый аромат ее парфюма, показные вздохи и поддельная дрожь, легкость касаний и зазывной шепот – от всего этого воротило. Я и сам не понимал для чего приезжаю. Не понимал, когда все это закончится. Когда театр с затянувшимся действием перестанет меня волновать настолько, что просто станет все равно. Но нет. Несмотря на то, что видел я это уже много сотен раз, все равно позволяю себе попасть в ловушку жалости, чувство вины просыпается в душе с большей силой, а намерения поставить точку улетучиваются, подобно сигаретному дыму.

– Лен, успокойся. Мы с тобой, кажется, уже все решили, – я открыл холодильник и достал бутылку пива. – Завтра утром приедут рабочие устанавливать карусели.

– Чёрт! Тебе ничего поручить нельзя! – Лена отбросила свою маску похотливой влюбленности и встала в привычную стойку атаки. – У Златы Пироговой с соседней улицы недавно был детский праздник, так они не поскупились для дочери! Установили огромный батут, на котором весь поселок до ночи веселился. Я не просила карусель! Нужен был батут!

– А ты тут, собственно, при чем? Погоду-то смотрела? Батут устанавливают летом, а у нас на участке еще снег лежит. И еще, Пирогова не поделилась с тобой печалькой, что дочь ее попала в больницу с воспалением после этого батута? Или тебя это уже не интересует?

– Боже, Сережа, с тобой совершенно невозможно разговаривать. Всё-то у тебя должно быть правильно!

– Вот тут ты права, за твоими кипами необдуманных решений мне сложно угнаться, – сделав пару глотков пива, я отставил бутылку и пошел на второй этаж.

– Она спит!

– Лена, отцепись, пожалуйста, – отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Постоянное щебетание уже начинало напрягать, хотя я пробыл в этом доме всего пару минут.

– Она сегодня плохо себя чувствует, – не унималась Лена, пытаясь остановить меня на лестничном пролете.

– Ладно, – я облокотился на перила. – Говори.

– Что?

– В прошлый раз, когда ты меня не хотела пускать к Ритке, на ее руке я обнаружил гипс. Теперь я что увижу?

– Она упала, – захлюпала носом Лена, сжимаясь в комок. – Мы не ждали тебя сегодня."

"В два прыжка я поднялся на второй этаж и аккуратно открыл дверь в детскую. Моя девочка лежала прямо на полу в ворохе мягких игрушек. На кончике курносого носика краснела большая ссадина.

– Привет, крошка!

Ритка открыла глаза и стала боязливо щуриться.