Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Виктор Эдуардович! Постойте! Погодите! Мне нужно…

Мужчина остановился и выжидающе уставился на нее, внимательно разглядывая с высоты своего роста.

— Чего тебе, Попова?

Она редко давила на жалость, но сегодня был исключительный случай.

Состроив скорбную мину, Юля устало выдохнула:

— Можно я не пойду на КНВ? Пожалуйста!

— Это с какой такой радости?

— По личным причинам.

— Ты заболела?

Под этим пристальным сканирующим взглядом солгать она не смогла.

— Нет.

— Умираешь?

И снова:

— Нет.

— В таком случае позволь напомнить тебе, что ты у нас — староста. Образец для подражания! Человек, на которого должна равняться вся группа. Что значит не пойдешь? Ты обязана быть там, Юля! Причем одной из первых!

«Вот и все…»

От его ответа у нее болезненный комок в горле образовался.

Умом понимала — он прав в своих суждения. В требованиях. Только вот обида заволокла разум.

Плечи поникли под грузом ответственности. Глаза неестественно заблестели, и губы задрожали.

«Что ж… Назвался груздем — полезай в корзину! Да, я знала, на что шла, но… Неужели так сложно сделать исключение? Хоть разок? Другим-то делает! Да все преподы идут навстречу студентам! Всем. Только не мне…»

— Я поняла, — горько улыбнулась. — Извините.

Уважительно кивнув, Попова отступила на шаг.

И тут же услышала его тяжелый вздох. А после тихое:

— Ты у Каримова была?

Она отрицательно покачала головой.

— Ну так ступай! Помнится, он хотел поговорить с тобой.

Внутри все заледенело от страха и волнения.

Сердце пропустило удар. В висках загудело.

Пошатнувшись от неожиданности, но чудом удержав равновесие, Юля уточнила:

— А… а он разве… еще здесь?

— Конечно!

— Ой, мама!

«Дождался, гад! Все же дождался!»

С трудом контролируя эмоции, девушка прижала ладони к вспыхнувшим щекам.

Одни лишь мысли о предстоящей беседе с Серпом вгоняли ее в ужас.

Заметив это, Макаров как-то странно ухмыльнулся. А после огорошил:

— Ладно! Сможешь отпроситься у него, так и быть — отпущу и я!

Испуганно икнув, Юля уставилась на куратора недоуменным взглядом.

— Шутите, да? — глупо хихикнула, ощущая нервную дрожь во всем теле.

— Нет, — прозвучало мягко. — При желании и с ним можно найти общий язык.

— Да. Но явно не в моем случае!

— Сколько скептицизма! — надменно. — Почему же не в твоем?

— А то вы не знаете! — огрызнулась внезапно, не ожидая от самой себя подобной реакции. — Он же… с первых дней… терпеть меня не может!

Мужчина молчал несколько долгих секунд, показавшихся ей вечностью.

Затем, скрестив руки на груди и чуть склонив голову, коротко заметил:

— Забавно!

— Что именно?

— Забавно, что ты так думаешь, — прилетело в ответ.

И пока Попова пыталась понять смысл его слов, в коридор из аудитории хлынули остальные члены ее группы.