Табу на вожделение. Мечта профессора

 — Не нужно ей этого видеть!

От стали, звенящей в его голосе, мама даже немного растерялась.

— Но…"

"— Никаких «но», Наталья Васильевна! — Каримов оставался непреклонен. — Сами подумайте, для чего вашей дочери такой дикий стресс? У нее мало своих потрясений? Почему она должна переступать через себя и идти к человеку, с которым никогда не ладила? Извините, но это лишнее! Да, девушку по-человечески жаль. Тем не менее, судя по вашим рассказам, она прожила «яркую» жизнь. А последствия есть у всего. Нужно было раньше…

Профессор замолчал вдруг, выцепив их соседку случайным взглядом.

Он побледнел. Вытолкнул из себя воздух так резко, как будто тот обжигал его изнутри. Скрежет его зубов был отчетливо слышен в воцарившейся тишине их дома. Играя желваками на лице, Марат сдавленно прохрипел:

— Как, говорите, фамилия у вашей Дашки?

— Тараевы они, — ответил за всех Костя.

Мужчина вздрогнул. Его ладони, сжатые в кулаки, с грохотом опустились на крышку стола. Ничего не объясняя, он вскочил на ноги и ринулся прочь.

С трудом понимая, что происходит, а вернее — не понимая вообще, Юля машинально побежала за ним.

— Ты куда? В чем дело? Что случилось?

Ответом ее не удостоили. Каримов просто обулся и вышел на улицу.

Естественно, сдаваться она не собиралась. Накинула пальто и тоже торопливо выскользнула наружу прямо в домашних тапочках.

Вскоре стало ясно — мужчина направляется к их соседке.

И настичь его Юля смогла, лишь когда он сам остановился в паре метров от Дашки. Она выглянула из-за его плеча, намереваясь поздороваться с ней.

Да только не смогла произнести ни звука. Девушка была не похожа на саму себя. Бледная. Слабая. Осунувшаяся. С синюшными губами и мутными глазами. Дарья не сразу заметила их. Но когда это произошло, ее затрясло.

Сложно сказать, какие эмоции она сейчас испытывала. Однако к Каримову девушка обратилась со смесью ужаса и благоговения в голосе:

— Марат? Это… правда ты?

В тот самый миг Юля нахмурилась, осознав одну простую истину:

«Знакомы! Черт подери, они знакомы!»

В груди скользкой ядовитой змеей шевельнулась тревога. Особенно когда Марат ничего не ответил и ей. Он просто сверлил ее совершенно безумным взглядом. Пыхтел как паровоз. И молчал. Но то молчание было громче любого крика. Казалось, еще секунда, и ее профессор совершит нечто ужасное. Непоправимое. Конечно, допустить этого Юля не могла.

Она шагнула вперед и максимально вежливо произнесла:

— Привет, Даш!

Едва ли эти двое ее заметили, продолжая играть в молчаливые гляделки друг с другом. Это страшно раздражало. И пугало до жути.