Табу на вожделение. Мечта профессора

 — Дрянь я редкостная! Менее десяти минут назад с его именем на устах сдохнуть была готова, а теперь… стою тут и боюсь рассказать о нем родному брату, опасаясь осуждения!»

Ей так стыдно стало вдруг. Собственные мысли ранили, как ножи.

«Нет! — ярый протест. — Я не буду бежать от своих чувств! И обращать внимание на чужое мнение тоже не стану! Хватит! Одно дело — по понятным причинам скрывать нашу связь в институте. И совсем другое — прятаться от семьи! Марат не заслужил такого отношения! Я не стесняюсь его! Я его… люблю! И плевать на все остальное! Плевать!»

— Он не учится, — прокаркала Юля пересохшим горлом, — он работает уже.

— Да ладно? Взрослый, типа?

— Угу…

— Серьезный хоть или…

Она невольно улыбнулась:

— Даже слишком!

— Ну, тогда я спокоен! — брат приобнял ее за плечи. — А где работает? Кем?

Тяжелый вздох. Решительный взгляд глаза в глаза.

Упрямо, даже надменно вздернутый подбородок. И признание.

Холодное. Дерзкое. Не терпящее возражения или осуждения.

— Здесь и работает! Он мой профессор по экономике! А что?

Костя лишился дара речи. Лишь изумленно выпучил глаза и рот разинул.

Спустя секунду неловко закашлялся. Потом растерянно почесал затылок и немного смущенно пробубнил:

— Получается, он намного старше тебя…

— Да! На четырнадцать лет. Ему тридцать два.

— Хм! А не староват ли паренек?

— Мужчина, — поправила его Юля. — Он — мужчина.

— Да хоть хрен с грядки! — взорвался малой. — Ты с ума сошла?

— Именно! Я схожу по нему с ума!

— Юлек, мозги-то включи! А что если он… тупо использует тебя?

От подобного предположения Попова заливисто рассмеялась.

— В нашей с Маратом ситуации так можно подумать скорее обо мне!

— Юля!

— Что? — невозмутимо.

— Ты… ты прямо… спишь с ним, что ли?

— Да, сплю! Причем во всех смыслах этого слова! — отрезала строго. — Что еще тебе рассказать? В каких конкретно позах я ему…

— Эй! — возмущенно. — Прекращай давай!

— Сам прекращай! С каких это пор ты в мою личную жизнь лезешь?

— С тех самых, когда тебя предали, разбили тебе сердце и вытерли о тебя ноги! А я не смог огородить тебя от этого, потому что ни хрена не знал!

— Костя, — Юля нежно обхватила ладонями его лицо, — все хорошо! Правда!

— Уверена?

— Как никогда!

Секунды, прошедшие в напряженном молчании, казались вечностью.

Наконец малой едва заметно кивнул. Раздался его тяжелый вздох:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!"

"— Не сомневайся! — она по-родственному чмокнула его в щеку. — Ну что? Теперь, когда мы все выяснили, погнали за подарком?

— Погнали!

Однако, вопреки намерениям, они удалились лишь на пару-тройку метров от университетского крыльца. Внезапно и совершенно неожиданно дорогу им преградила дорогущая новенькая иномарка, затонированная вкруг.