Табу на любовь

Давно забытый аромат, спрятанный в глубинах памяти прочно и почти навсегда.

И вновь она танцевала. На этот раз освободив больше пространства для своих движений и включив музыку громче.

Ритмичные звуки заглушили мои шаги. И я, точно вор, украдкой наблюдал за стремительными и отточенными движениями.

Девчонка выворачивала мое нутро, не оставляла мне других желаний, кроме как подхватить ее и долго-долго заниматься с ней сексом.

Это убивало меня. Но я, словно мазохист, наслаждался каждой секундой.

Ратти не заметила, как я подошел ближе. Терпеливо дождался, когда музыка оборвется, а гибкое тело застынет в финальном движении.

И сорвался. Дико. Жадно. До боли в напряженной плоти.

Подхватил девчонку, заставляя обвить меня руками и ногами, и набросился на приоткрытый рот.

Ее дыхание было рваным, а я пил его, наслаждался робким откликом. И старательно оттягивал тот момент, когда придется разжать руки.

— Голодный? Есть хочешь? — между поцелуями спросила Ратти.

— Потом! — прорычал я и ударом ноги распахнул дверь, ведущую в спальню.

Плевать на голод. Девчонку я хотел больше.

Семь диких дней промчались на одном дыхании. Все происходило, словно не со мной. Будто это не я радовалась возвращениям Романа домой по вечерам и огорчалась, когда за мужчиной закрывалась дверь каждое утро.

Я понимала, что не должна вести себя так. Понимала, что сама же обрекаю себя на страдания. Ведь за такой короткий промежуток времени я безумно привыкла к крепким рукам, к терпкому запаху одеколона и к насмешливому взгляду полыхающих жаждой глаз. Я увязла в этом сладком аду. Да, дура. Идиотка. Добровольно сложила свое сердце к ногам человека, который даже не знал о том, что такой орган вообще существует в природе.

Все, что ему было нужно — это мое тело. И он его получил. Я все ему отдала, сдалась без боя, без оглядки, добровольно.

Седьмая ночь, которую я провела в квартире Львовского, показалась мне горько-сладкой. Такой, от которой хотелось плакать.

Я умирала каждый раз, когда напряженная, тугая плоть скользила в моем теле, принося немыслимое удовольствие. Когда жадные и требовательные губы возносили меня на небеса.

И мысленно рыдала, когда Рома заснул рядом со мной, обнимая и прижимая бедром к мягкой постели.

Мы не говорили ни о чем. Наутро он изменил своим привычкам. Не умчался рано утром в офис, а остался дома.

Он молча наблюдал, как я собираю свои вещи, переходя из комнаты в комнату. Казалось, они уже приобрели свои места. И мне пришлось несколько раз пройтись с проверкой, не забыла ли я чего-то.

И пока Рома говорил с Ольховским по телефону, я умудрилась совершить кражу века. Вернее, кражей века я считала последнюю неделю. Ведь я украла жениха у своей сестры на сладкие семь дней. Украла и не жалею.