Табу на любовь

— Моя! — рявкнул я так, что по телу прошли судороги.

Но Ратти не жаловалась, застонала, шире развела бедра, послушно двигалась, ведомая моими руками.

И я кончил. Кончил так, как никогда в жизни. Чувствуя, как плоть пульсирует. А томительное тепло разливается по всему телу.

Судорожно выдохнул, крепко прижал девчонку к себе. Она не сопротивлялась. Точно безвольная марионетка, приникла к моей груди. А я прикрыл глаза.

Чистый наркоманский кайф. Так, наверное, и чувствуют себя «торчки» прежде, чем скончаться от «передоза».

Ратти была моим «передозом». Ярким. Диким. Жадным.

— Нам нужно показаться на людях. Втроем. Пресс-служба даст опровержение слухам. Ты сестра Дарьи. Никто не упрекнет тебя в связи со мной, — прошептал я, когда дыхание вернулось в норму, а сердце перестало тарабанить в ушах.

Ратти лежала, закрыв глаза. Но я знал — не спит, слушает.

— Дашка ненавидит меня. Она не согласится, — наконец, ответила Ратти.

Я почувствовал, как нежные пальцы касаются едва заживших шрамов на правой руке. Ждал, что она скажет что-то еще. Но Ратти молчала.

— Отпусти меня, — наконец она нарушила молчание. — Я устала. Не могу. Не хочу больше…

Я перехватил непокорную голову, приподнял, заставил смотреть в глаза.

— Дай мне еще неделю. Всего одну, — хрипло проговорил я.

Кажется, я никого никогда ни о чем не просил раньше. А сейчас понял, что делаю именно это.

Ратти долго смотрела на меня. Что она пыталась рассмотреть в моих глазах — я не знал. Но она вдруг прикрыла глаза и тихо шепнула:

— Хорошо. Но не нужно опровержения. Слухи — это всего лишь слухи.

Я намеренно оттягивал момент, когда нужно будет выйти из дома и мчаться в офис.

Раттана уже проснулась и вопреки моим ожиданиям готовила завтрак.

Оладьи и кашу. А я ведь даже не был в курсе того, где лежат продукты, и есть ли они вообще в моем холодильнике.

Просто сидел, делал вид, что просматриваю супер важный контракт. А сам тупо пялился на девчонку.

Она шла на поправку. Движения стали более уверенными. Болезненный румянец исчез с ее щек. И даже взгляд стал искриться. Особенно, когда она смотрела на своего Сумрака.

И я понимал, что завидую этой блохастой псине, которая, кстати, уже свободно передвигалась, норовя сгрызть мои ботинки. С вечера бросил обувь в гостиной и наутро обнаружил свой башмак обслюнявленным и покусанным. Пришлось пожертвовать одной парой. Зато Ратти громко хохотала, когда я разразился длинной тирадой в адрес пса. Вернее, попросту плевался матом. А Сумрак вилял хвостом, сидел и скалился. Думаю, хрен он проникся ситуацией, однако я решил не заострять внимания. Зато послушал, как смеется девчонка.

Завтрак пролетел мгновенно. Выпив свой утренний кофе и съев все, что поставила Ратти на стол передо мной, вновь вышел на тропу войны с адской удавкой.