Табу на любовь

Назад дороги больше нет. Мало того, я понимала, что и сама безвозвратно изменюсь.

Ладони не слушались, словно принадлежали чужому человеку. Львовский, не дождавшись, сам нетерпеливо стащил с меня мешавшую ему ткань.

Я зажмурилась, застыла в ожидании. Крепкие руки исчезли с моего тела. Вмиг стало жутко холодно. И этот холод проникал в самое сердце, замораживал все чувства, слезы, мечты.

Кажется, Львовского не было целую вечность. Я боялась открыть глаза. Ведь не могло мне повезти настолько, чтобы этот мужчина вдруг передумал и навсегда исчез из этой комнаты и из моей жизни.

С трудом разомкнув веки, столкнулась взглядом с Романом. Мужчина мотнул головой и заскользил взором по моему телу, изучал его. Он стоял, опустив руки вдоль тела, сжимая и разжимая кулаки. Словно сдерживал себя.

Выражение лица было сосредоточенным и серьезным, будто Львовский готовился к серьезной сделке. А я невольно сравнила себя с очередным договором, который потеряет всяческий интерес для Романа, как только стороны придут к согласию.

Львовский задержал взгляд на моей груди, отчего захотелось прикрыться руками.

— Не смей! — приказал он хриплым чужим голосом.

Он оперся рукой в матрас рядом с моей головой. Склонился ко мне. Его грудная клетка двигалась в такт дыхания. Рвано и тяжело.

— Я не смогу остановиться, Ратти, — хрипло выдохнул он, а я подумала, что ослышалась. — Понимаешь?

Я не понимала. Я вообще думала, что все это происходит не со мной. Я отказывалась понимать, что сама же согласилась раздвинуть ноги перед женихом моей сестры, пусть мы и не были особо близки с ней.

Горячие, обжигающие мужские ладони становились все более требовательными. А губы — жадными и дикими. Казалось, что этот мужчина стал моим наваждением, окутал собой, обездвижил, заставил оторваться от реальности.

И я осознала, что дышу так же рвано, как и он сам. Тянусь к нему руками, обнимаю, дышу запахом его влажной и пряной на вкус кожи.

— Ратти! — расслышала я глубокий хриплый шепот, проникающий в самую душу.

Я прогнулась, когда ощутила, как настойчивые и требовательные пальцы проникают в мое тело и задевают волшебные струны моего наслаждения. Я не собиралась стонать от удовольствия. Я все еще дико боялась того, что должно вот-вот случиться со мной.

Но не сдержалась. Мои руки обхватили широкие плечи, а ногти вцепились в горячую кожу, оставляя глубокие следы.

Львовский в ответ крепко сжал ладонью мою попу, заставляя прогнуться навстречу его бедрам.

Рома удерживал меня своими крепкими руками, не позволял сбежать или свести ноги вместе. Его жадный рот скользил по моей коже, оставлял огненные следы, которые, я была уверена в этом, останутся со мной навсегда.

— Чертовы «резинки»! — пробормотал он, отстраняясь от меня, но не убирая рук с моих бедер.