Табу на любовь

Видит бог, я не собиралась смотреть на его тело! Честное слово! Львовский — самый последний мужчина на планете, которым я хотела бы любоваться ранним утром. Но взгляд сам опустился ниже пояса. По пути скользнув по мускулистому прессу и широкой грудной клетке.

Черт! Почему мне так не повезло?!

Роман изогнул бровь, словно говорил взглядом: «Налюбовалась? Шикарен! Сам знаю!».

Молодой мужчина двигался в мою сторону. А я боялась пошевелиться. Вернее, попросту не могла этого сделать.

Тем временем, Львовский легко дернул за край полотенца, которым были обмотаны его бедра, и предстал во всей красе пред моим взором.

Это было чудовищно! Дико, волнующе и притягательно.

Тела противоположного пола всегда меня смущали настолько сильно, что хотелось прикрыть глаза, отвернуться или умчаться подальше от обнаженных мужчин.

Но здесь… Дикое любопытство не позволило мне отвести взгляда. Я смотрела, широко распахнутыми глазами на Романа. А он, словно красовался передо мной, упер руки в бедра.

— Ой! — выдохнула я, когда поняла, что мужская плоть будто оживает, вздрагивает и приподнимается.

— Я бы сказал иначе, но тоже сойдет, — хмыкнул Львовский и потребовал: —Раздевайся!

Я с трудом оторвала взгляд от дико возбуждающей картинки нагого тела. И взглянула на свою одежду.

Как?! Как я могла не почувствовать, что меня переодели в мужскую футболку?!

Это ведь полная и безоговорочная катастрофа! Не иначе!

— Я не распробовал в первый раз, Ратти! — хрипло произнес Роман, подходя еще ближе ко мне.

— Что не распробовал? — пропищала я, натягивая футболку до самых колен.

— Тебя, — низко пророкотал мужчина, а я поняла, что убегать поздно.

Львовский, голый и возбужденный, никуда меня не отпустит.

Но я умудрилась по стеночке вернуться в спальню. И пока мужчина шел следом, загоняя меня в очередную ловушку, я, спотыкаясь, подбежала к кровати, дернула одеяло в сторону.

Простыня была идеально чистой, без пятен.

Нет, ошибки быть не может.

— Ты врешь, Львовский! Я бы запомнила! — прошептала я.

— Ты была пьяна, Раттана, — снисходительно проговорил Роман.

Я замерла перед постелью. Затрясла головой. А потом обернулась к моему мучителю.

— Нет, Роман Дмитриевич! Ты врешь! — твердо заявила я. — Я бы поняла. Остались бы следы. Однозначно.

Львовский смотрел на меня странно. Так, словно хотел убить, раздавить, придушить голыми руками.

— В каком смысле? — требовательно рявкнул он.

— В том, что я девственница, — дерзко произнесла я в ответ. Пусть он смеется надо мной. Плевать! Я не собиралась стыдиться этого факта.

Это был, мать его, последний гребаный гвоздь в крышку гроба, в котором покоилась моя выдержка и терпение.

Девственница? Да кто в наше время в ее возрасте не трахался?! Да это просто нереально! Не бывает такого!

Но девчонка говорила правду.