Табу на любовь

Ведь речь лилась сплошным потоком, не оставляя собеседнику возможности вставить хоть слово.

— Не возражаете, если кофе принесу позже? — улыбалась девушка. — Не обращайте внимания, Ратти. Наш шеф и не на такое способен. Но с утра он был удивительно спокоен, я бы сказала, счастлив.

Девушка подмигнула, составила все контейнеры на широкий стол и вышла из кабинета.

Спустя пару минут, вернулся Роман. Не говоря ни слова, мужчина подошел ко мне.

Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза. Рома скользил жадным взглядом по моему лицу, словно пытался отыскать какие-то ответы на молчаливые вопросы.

— Зачем ты так, Ром? Все пустое, — вздохнула я, прекрасно зная, что не нужно трогать мачеху. Она почти безобидна. А сказать можно что угодно, это всего лишь слова.

— Я не позволю тебя обижать, — упрямо проговорил Рома.

Я прикрыла глаза, купаясь в его силе и уверенности. Не позволит. Я это знала.

— Думаю, нам не нужно пока… не нужно встречаться, — выпалила я, попытавшись отвернуться от Романа. Но он не пустил, ждал пояснений. — Она говорила про договор. Вдруг там что-то про измены, Ром. А как ни крути, но я твоя любовница, а ты законно женат.

«Любовница»! Это слово жгло огнем и резало острым лезвием по живому. Но я справилась. Произнесла его и даже не умерла на месте.

— Ты моя. И это главное, — процедил гневно Роман, но вопреки интонации, его касания были легкими и нежными. — Я уже сказал ее дочери, куда они могут засунуть свой брачный контракт. Тебя я больше не потеряю. Смирись!

Кажется, я плакала. Но это было неважно. Мои слезы были стерты ласковыми губами моего мужчины.

За юристами закрылась дверь. Вопреки моим же ожиданиям, я не стал швырять посуду или крушить мебель.

Мозг пронзила странная мысль. Вернее, сейчас она казалась мне естественной. А еще месяц назад была дикой и неприемлемой.

Многое становилось понятным и четким. Словно именно сейчас кто-то составил все фигуры на шахматную доску для последнего хода. И он оставался за мной. Все или ничего. Потерять все. Или все обрести.

Решение пришло легко и безболезненно.

Я сложил личные вещи в кейс, велел подать машину ко входу и вышел к секретарю.

— Руслана Михайловна, наше сотрудничество было кратким, но продуктивным, — улыбнулся я.

Громова моргнула, встала со своего места, скрестила руки на груди.

— Ром Дмитрич, не рубили бы плеча, — начала она.

Я лишь снисходительно улыбнулся, протянул руку и коротко скомандовал:

— Давай сюда свои улики.

Руся передала мне папку с бумагами, вздохнула.

— Удачи вам, Роман Дмитриевич, — улыбнулась она, когда я уже входил в лифт.

Кивнул. Да, не помешает.

Отец редко звонил мне. Не сказать, что у нас близкие отношения. Но Геннадий Несторов был моим отцом, и я любила его.