Табу на любовь

А что, если бабушкины гадания не выдумка? Что, если именно Львовский предназначен мне судьбой? Но я мгновенно отмела эти мысли. Слишком жестоко обошлась судьба с моим сердцем.

Роман Львовский отныне недосягаем для меня, ведь он — чужой муж.

Она изменилась. Неуловимо, но я видел и отмечал каждую мелочь. Взгляды, жесты, осанка.

Меня тянуло встать со своего места, подойти и схватить девчонку, чтобы дышать ею, слышать, как бьется ее сердце, чувствовать ее.

Но понимал — не время и уж точно не место.

Как только за Ратти закрылись двери забегаловки, медленно сел на ее место напротив Барсука.

— Она поверила каждому слову! Доволен? — прищурился Саня, а я согласно кивнул.

—Ваша актерская игра, Александр, убедила даже меня, — насмешливо заметил я. — Признаюсь, мне почти стало жаль безответно влюбленного Барсука. Я бы всплакнул, непременно.

— Пошел ты! — злобно выругался Саня.

— Переходим ко второй части, — оскалился я.

Протянул Сане папку с документами. Тот прищурился, перелистывая бумаги.

— Пошел ты, Рома! — повторил Барсук. — Думаешь, я продам тебе свой клуб?

— Одним меньше, одним больше, — повел я плечом.

Я знал, что Барсук никуда не денется. Подпишет все бумаги, как миленький. Иначе и быть не может.

Я не ошибся. Барсук нехотя и без особого энтузиазма поставил подпись в договоре и швырнул ручку на стол.

— И напоследок, Сань, — я поднялся на ноги, убрал бумаги в кейс и взглянул на Барсука. — Увижу рядом с ней — убью.

— Не нужна мне твоя девка, придурок! — прошипел Барсук.

Меня хватило ровно на секунду. А потом мой кулак врезался в челюсть Барсука. Характерный хруст приятно порадовал, а я присел на корточки рядом с поверженным противником.

— У меня есть аудио и видео, на которых ты обещаешь моей дражайшей супруге поучить ее сестру уму-разуму. Есть запись ваших задушевных встреч и бесед. Есть куча инфы, которая тебе не понравится, Сань, — тихо проговорил я, а напоследок пообещал: — В твоих же интересах держать мою женушку подальше от Ратти и от меня. В противном случае я ей обеспечу продолжительную поездку по закрытым курортам, где раздают веселые таблетки и выпускают на прогулку строго по часам.

— Ты мне челюсть сломал, ублюдок! — промычал он. Слова звучали неразборчиво, но я и по взгляду прекрасно понял их смысл.

— Это тебе за пса! — процедил я и вторым ударом вырубил профессионального спортсмена.

Оказывается, охренеть как приятно знать обо всех слабостях противника и суметь вовремя ими воспользоваться.

В офисе творилось что-то странное. За все два года работы на должности секретаря Романа Львовского Людмила Степановна не помнила, чтобы в просторном холле перед дверьми кабинета директора было столь оживленно.

Разумеется, Людмила Степановна волновалась, нервничала и переживала.