Табор смерти

Местная девица легкого и совсем не одобряемого социалистическим обществом поведения – не в счет. Она ничего конкретного о банде не знала и попала на «малину» почти случайно. А вот посуда, бутылки и оконные стекла – это интереснее. Бандиты пьянствовали два дня. Притом как приличные – с фаянсовыми тарелками, кружками, стеклянными гранеными стаканами. Покинули свое место пребывания в самом спешном порядке, там уж не до уборки было.

Ломов лично стоял над душой у экспертов и требовал, чтобы они опылили порошком и вымазали кисточками каждый сантиметр поверхности, на котором могли остаться следы бандитских рук.

Отпечатков пальцев изъяли много. При этом была пара вещей, где их мог оставить только Копач. Так, ему принадлежал единственный изящный гладкий хрустальный бокал, на котором пальчики были достаточно четкие.

Это был прорыв. До сих пор бандиты работали в перчатках и ни на одном налете не наследили…

Когда оперативники вернулись в Светогорск, Апухтина там не было. Он отъехал в Москву по срочным делам и на пропесочивание от начальства. Появился через два дня. Был явно раздосадован, но не терял присутствия духа. Глядя на угрюмые лица оперативников, по-отечески подбодрил:

– Чего пригорюнились, бойцы? Меня вот тоже взгрели на самом верху, даже не представляете, в каких партийных кабинетах. Как это я допустил, что по областям России разгуливает кровавая банда, а результатов пока никаких! Так не в первый раз холку чешут. А Копачу мы уже на пятки наступаем. Рано или поздно ноги ему оттопчем, а самого в клетку запрячем, там он у нас соловьем запоет.

– Лучше бы рано, – отозвался Васин.

– Я тоже так думаю, – кивнул с усмешкой Апухтин. – Поэтому, как мог, озадачил экспертов по найденным вами «пальчикам». Рано или поздно результат будет. Ну не может такого быть, чтобы из этой шайки никто ранее не задерживался органами. А если знать хотя бы одну личность, это уже козырная карта.

Дактилоскопия в свое время была грандиозной революцией в сыскном деле. Сначала сыщики относились к мистической силе дактилоскопической идентификации со скепсисом и подозрением. Какие там следы рук? Какие уникальные папиллярные узоры, которые еще за всю историю человечества не повторились у людей ни разу? Но когда по этим отпечаткам стали садиться за решетку преступники, которых иначе никогда бы не поймали, отношение к дактилоскопии у криминалистов стало благоговейным. А у уголовников – опасливым. Последним пришлось резко менять привычки и ходить на дело в перчатках, стирать свои отпечатки с дверных ручек, претерпевать прочие неудобства и тяготы воровской жизни.

Постепенно пришли к тому, что стали дактилоскопировать всех, проходящих через полицейские органы.