Табор смерти

 – Ушли!

– Надо машину перехватить! – В висках Васина стучала кровь, по телу катилась горячая волна, дыхание сбивалось.

– Не успеем! Они через мост сейчас. А там ищи ветра в поле. – Ломов устало прислонился к стене, беспомощно опустив руку с бесполезным пистолетом. – Вот невезуха нам с этим Копачом! В руках же был!

– Цыганская магия! – восстанавливая дыхание, попытался пошутить Васин, хотя обстоятельства к шуткам не располагали.

– Ничего. Магия угрозыска посильнее будет. Все равно возьмем тварей! – пообещал Ломов…

Везет же некоторым. Рикошетом пуля пробила Жиганову бедро. Да еще Копач послал в него две пули – одна только оцарапала шею, зато вторая прошила брюхо так, что кровь хлестала, как из кабанчика. Но ни одна не задела жизненно важных органов. Так что уже через день врачи разрешили его допросить.

Жиганов был арестован. Теперь он пребывал в специальном отделении областной больницы, как раз для таких, как он, недобитых. Даже палату ему от щедрот выделили отдельную. Но не для того, чтобы никто его не тревожил, а чтобы не молол языком лишнего, терзая соседей рассказами о своей незавидной судьбинушке.

Ломов с Васиным пришли к нему, заручившись справкой, что пациент чувствует себя нормально и его вполне можно допрашивать, хотя и без излишеств.

– Разговор у нас долгий, – пояснил Ломов, присаживаясь на табуретку напротив экспедитора. – Для начала вопрос: откуда ты знаешь Копача?

– Не знаю я никакого Копача! – вполне бодро для трижды продырявленного воскликнул Жиганов.

– Значит, толку с тебя никакого. Порфирий Николаевич, – обернулся Ломов к стоявшему у дверей Васину, – будьте любезны, положите ему на голову подушку.

– Что?! – взвизгнул Жиганов.

– Лечить тебя, кормить. Потом судить… Сам помер – и все. С бандитами нынче разговор короткий, – поведал доверительно Ломов. – Надоели вы трудовому народу.

Экспедитор оторопел, не веря своим ушам и не понимая, как ему относиться к услышанному.

Васин, подыгрывая в этом «спектакле» – такие они не раз устраивали на пару с учителем и понимали друг друга с полуслова, – деловито кивнул и взял с соседней пустующей кровати упругую подушку.

– Знаю! – завопил Жиганов отчаянно. – Он из закарпатских цыган! Мой дальний родственник!

– До сих пор в Закарпатье живет? – поинтересовался Ломов.

– Да кто его знает, голь перекатную! Всю цыганскую родню по материнской линии по всему СССР разбросало! Где были в кочевье, туда и усаживали. Паспорта давали. Так что, – экспедитор махнул руками. – Весь Советский Союз. Ищите! Если бы мог, помог. Он мне больше не родня! Он меня из своего поганого револьвера застрелить хотел!

Начав говорить, экспедитор не остановился, пока не сообщил весь расклад, а заодно и свои противоречивые чувства.