Табор смерти

Советские люди, конечно, выше феодальных пережитков. Но что-то в этом понятии есть.

– Ты про что вообще? – не поняла Инна.

– Чудовища, которые убивают детей, – мои кровники. У опера ведь тоже вендетта. Только мстит он не за родню и знакомых, а за всех советских людей, которые братья. Пусть даже и попы, по заблуждению своему занимающиеся вредной чепухой. Но они тоже люди…

Следующий день прошел в попытках продолжить активные мероприятия по выявлению и преследованию бандитов. Напрягли Куйбышевскую область. Апухтин сидел на телефоне, раздавал указания. Иногда мягко убеждал, иногда срывался на крик, метал громы и молнии:

– Меня не волнует, как вы это сделаете! Это должно быть сделано! Или вы в Москве давно на ковре не были?

Шестеренки правоохранительной машины вращались вовсю. Но колдовская пелена продолжала скрывать банду от пристального взгляда милиции.

За окнами стемнело. Апухтин привычно пил чай из стакана в подстаканнике. Ломов развалился за своим рабочим столом и меланхолически подбрасывал щелчком коробок, глядя, какой стороной он упадет. Преуспел он в этом занятии знатно, потому что коробок то и дело падал на попа, прямо рядом с фотографией Ломова-младшего в форме курсанта Военно-медицинской академии в Ленинграде.

Васин, измотанный и не выспавшийся, раскачивался на стуле, тупо глядя в стену.

– Как-то наш тарантас виляет, но не едет, – нарушил молчание Апухтин. – Или все время норовит уткнуться в тупик. Такую сеть забросили, и хоть бы одна рыбешка попалась.

– Не считая шофера Долмачева, – лениво произнес Ломов.

– В камере он все молчит? – спросил следователь.

– Почему? – хмыкнул Ломов. – Поет, как хор Академического Большого театра. И все слово в слово, по протоколу.

– Я такого тупика не припомню, – вздохнул Апухтин. – Даже когда от отчаянья в ту авантюру влез. И ты меня через линию фронта тащил, Михаил Семенович.

– Да, было дело, – улыбнулся Ломов, приободряясь.

Как выяснил Васин по отдельным репликам, в годы войны Апухтина, как признанного специалиста по криминалистике, перевели в аппарат НКВД, а потом НКГБ СССР. Там они и пересеклись с Ломовым, сперва служившим в ОСНАЗе, а потом в контрразведке.

– Но в итоге мы того рыцаря хренова, Якоба фон Герстле, с «Цепеллина», все же взяли за горло, – ностальгически произнес Ломов.

– До Куйбышева ведь гад добрался и обустроился. Но не повезло фашистской нечисти, – кивнул следователь. – Еще, помню, нам по два выговора за него влепили.

– И по ордену на каждого.

Васин с интересом смотрел на своих руководителей, которые иногда открывались для него с совершенно неожиданной стороны. «Цепеллин» – это подразделение немецкой разведки, занимавшееся заброской агентов в не тронутые войной регионы СССР.