Табор смерти

И многим людям, раздувая из мухи слона, испортил и карьеру, и жизнь.

Есть такое бремя и вместе с тем преимущество оперативника – знать обо всем и обо всех. В том числе и о больших руководителях. И такая информация порой появляется, что суровые лики борцов за светлое настоящее и будущее как-то сразу тускнеют. Выясняется, что они вовсе не святые, а обычные люди, подверженные мелким страстишкам.

Васин это ощущение переживал болезненно. А Ломов с этим знанием жил всегда, поскольку за его плечами была суровая школа НКВД. И от него, в то время начальника Заозерского уголовного розыска, не могли укрыться фокусы секретаря райкома по идеологии. В том числе то, что Баклушин, будучи охотником, забавлялся не только охотой на лосей, но и на представительниц женского пола. А заодно обхаживал вышестоящих товарищей, втягивая их в свои развлечения. И не стеснялся при этом залезть в государственный карман и использовать служебное положение.

Если бы органы внутренних дел и госбезопасности были в старой силе, такого двуличного приспособленца, как Баклушин, давно бы выкинули взашей. Но после смерти Сталина силовым структурам было категорически запрещено лезть в партийные дела и приглядывать за партийными функционерами.

– Ну все, – разоткровенничался как-то перед своим учеником Ломов, находясь в минорном состоянии духа. – Новое дворянство создали. Теперь только революции остается дождаться.

Интригами и лизоблюдством Баклушин пролез на хорошую должность в горкоме партии. И теперь учил жить сотрудников областного УВД.

Выступать он умел. Вид у него был сосредоточенно-озабоченный. Профессионально выбран такой доверительный тон, что, мол, говорю со своими, избранными, бойцами правопорядка, которые все понимают. Позволял небольшие отступления от строгой партийной риторики, чтобы усилить накал доверительности. Опытный агитатор.

Речь шла о толковании Постановления ЦК КПСС от 30 июня 1956 года «О преодолении культа личности и его последствий». Не жалея ярких красок, Баклушин расписывал ужасы культа, вещал о стонах миллионов репрессированных в ГУЛАГе.

В зале стояла гробовая тишина. Слушали его, боясь лишний раз вздохнуть, даже те, кто приходил на подобные мероприятия отсыпаться.

Постепенно секретарь горкома входил в раж. Повальное беззаконие, тройки. Уничтожение прогрессивных представителей партийной элиты. И Сталин, оказывается, в войну армиями по глобусу командовал. Если бы не он, мы бы уже в 1941 году в Берлине гопака плясали.

Картина, надо сказать, открывалась просто ужасающая. Васин помнил, что примерно в таких же красках их сельский батюшка трактовал «Апокалипсис» Иоанна Богослова. Геенна огненная и души грешников в адском огне.