Американский таблоид

Судьи подняли бинокли. Пит скомандовал:

Кромайор прострелил соломенному Фиделю глаза. Эрнандес-Браун отстрелил ему большие пальцы рук.

Рамос лишил его сигары. Выстрел Хуаниты кастрировал его.

Флэш прострелил ему коленные чашечки. Хуан попал прямиком в сердце.

Стрелки опустили винтовки и выстроились в парадный строй.

— Впечатляет, но мы не можем вот так запросто выносить суждение о столь важных вещах.

— Что ж, вынужден согласиться с Мо.

— Дайте нам немного времени на раздумье.

У Кемпера закружилась голова. Его «приход» обернулся кошмаром.

(Вашингтон, округ Колумбия, 24 января 1962 года)

Литтел запер деньги в сейф. Месячный предварительный гонорар адвоката — шесть тысяч наличными.

— Ты не стал пересчитывать.

— Я мог и ошибиться.

Литтел отодвинул стул и поднял глаза на него:

— Маловероятно. Особенно учитывая то, что ты принес их лично.

— А что, лучше было бы, если бы ты сам перся в мою лавочку в такую холодину?

— Я мог подождать первого числа.

Хоффа взгромоздился на краешек его письменного стола. Его пальто было мокрым от тающего снега.

Литтел отодвинул кое-какие папки. Хоффа поднял и принялся вертеть в руках пресс-папье из горного хрусталя.

— Ты пришел, чтобы подбодрить меня, Джимми?

— Нет. Но если ты желаешь подбодрить меня, я с удовольствием послушаю.

— Как насчет такого варианта. Ты — победишь, а Бобби проиграет. Это будет долгая и небезболезненная тяжба, и твой единственный шанс на победу — полностью истощить силы противника.

Джимми сжал пресс-папье.

— Я тут подумал о том, что Кемпер Бойд может слить тебе копию моего досье из Минюста.

Литтел покачал головой:

— Он этого не сделает, да я и просить не стану. У него в голове все — братья Кеннеди, Куба и бог знает что еще — разложено по аккуратным маленьким пакетикам, логика расположения которых ведома лишь ему одному. Просто есть такие вещи, которых он ни за что не станет делать — и вмешиваться в ваши с Бобби Кеннеди дела — одна из них.

— Все меняется. Кстати, что до Кубы, то из всех боссов до нее осталось дело только Карлосу; по-моему, Санто и остальным вся эта свистопляска с гребаным островом надоела уже до чертиков.

Литтел поправил галстук:

— Хорошо. Потому что лично мне надоело уже все, кроме заботы о том, чтобы вы с Карлосом на шаг опережали Бобби Кеннеди.

— А ведь когда-то тебе нравился Бобби. Да что там — ты им восхищался.

— Все меняется, Джимми. Ты сам это сказал.

Хоффа уронил пресс-папье на место:

Литтел сделал гримасу, но спохватился, и она переросла в улыбку:

— Не знал, что тебе это известно.

— Это же очевидно. Так же, бля, очевидно, что я тебя простил.

— Как очевидно и то, что ты хочешь проделать это еще раз.

— Позвони Питу, Джимми. Не очень-то мне хочется иметь с ним дело, но он — лучший вымогатель на свете.