Та, что подарила сына

– Эй, – шутливо возмутилась она, но они оба знали – она не всерьез.

Демьян отошел от неё и направился к бару. Юля продолжила наблюдать за мужчиной. Его уверенной походкой, его разворотом плеч.

– Кстати, Тарисов.

– Звучит угрожающе, – прокомментировал он её тон, доставая бренди.

– Я тебя тоже люблю.

Демьян обернулся и улыбнулся, ничего не сказав на её признание.

Вот же ж…

Юля решила не обижаться. Хотя в её представлении, когда делают подобные признания, должна последовать радостная реакция. Тут уже мысленно усмехнулась она, вспомнив себя. Не прыгала же до потолка и не носилась по комнате, как угорелая."

"Демьян молча выпил, даже не поморщился. Потом вернул бутылку в бар и повернулся к Юле.

– Иди ко мне.

Он усадил её на небольшую софу, сам сел рядом. Сразу же забрав руки Юли в свои.

Согревая и успокаивая. Даря тепло и уверенность в завтрашнем дне.

– Особо рассказывать нечего, Юля. Три года назад мы с батей отправились в Южную Америку. Отец у меня на пенсии увлекся экстремальными путешествиями. На этот раз выбрал Амазонку. Его привлекали местные племена. Мы, конечно же, вакцинировались, но что-то пошло не так. Отец сгорел за два дня. Успели его привезти в Лос-Анджелес, но… Я сам провалялся неделю в бреду. Об этом ты тоже не найдешь информацию в прессе. По официальным данным я находился в командировке. Выкарабкался. Мне надо было более тщательно обследоваться и пройти лечение полностью. Но смерть отца меня изрядно подкосила… Он всегда был крепким мужиком. Кстати, они с твоим дедом очень похожи.

Демьян сделал паузу. Юля не перебивала его, не вставляла комментарий. Слова были лишними. Он впускал её на территорию, где никто не был. Возможно, из близкого окружения – только Степан.

Юля слушала, а перед внутренним взором вставала одна картинка за другой. И если сначала воображение рисовало непроходимые джунгли Амазонки, то потом всё окрасилось в черные и серые тона. Не пастельные, как принято в больницах, а именно цвета траура.

– О том, что у меня образовалась олигозооспермия третьей степени, я узнал полгода спустя, когда обследовался в одной из клиник Израиля. Шанс на наступление беременности – один-два процента. Как понимаешь, ничтожен, – Демьян вздохнул и чуть сильнее сжал руки Юли. – И тут ты. С Сережей.

– Да-а-а. Слушай, а кто тебе о нас сообщил?

В голубых глазах потеплело, из них ушла серая дымка.

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Василий Петрович.

– Дедушка?!

– Ну да.

– О-о-о. Вот же…

– Это да. Причем, он прислал фото с неопровержимыми доказательствами.

– Я, кажется, знаю, с какими.

– Да. Я когда увидел пальчики Сережи… Слушай, мне ещё надо выпить. Что-то давно так не откровенничал.

– А это плохо?

– Пока не решил. Просто не привык.

Ей не хотелось, чтобы он освобождал её руки из теплого плена.