Та еще злючка

Она ставит поднос на стол, потом замечает горящий экран планшета и краснеет. Густо так, словно ей двенадцать, и мама застала ее за чтением порно-романа.

— Кто бы про нервы… — бормочу я, не сводя с нее пристального взгляда.

Это мой профессиональный прием, очень помогает, когда требуется, чтоб все замолчали и дали мне уже спокойно работать. Ну и, обычно, как раз с таким взглядом хорошо беседы проводить с учениками и их бесноватыми родителями.

— Ну и что тут такого? — Натик вызывающе трясет блеклой гривой, — мне нравится! Не все же классику читать твою заумную.

— Она — не заумная! — отрезаю я, но не позволяю увлечь себя любимым коньком, нет уж! — А ты — можешь читать все, что тебе захочется! Но, помнится, у тебя квалификационные тренинги скоро?

— Я там все знаю! — Натик гордо задирает подбородок, — а книги — отвлекают, дают голове немного отдохнуть. И вообще, хоть в книгах про любовь нормальную почитаю, раз в жизни не получается!

Она садится и, отвернувшись от меня, смотрит в окно.

Господи, прямо классическая сцена!

— Нат… — я присаживаюсь на диван рядом с племяшкой, обнимаю, — ну ты чего? Ну какие твои годы? Еще встретишь хорошего парня, полюбишь.

Она молчит, скорбно поджав губы.

Ей двадцать пять, у нас разница в три года, и я на правах старшей, умудренной опытом родственницы могу давать умные советы.

И контролировать, что читает ребенок на досуге.

Но сейчас я понимаю, что у нее и без того плохое настроение, а тут еще и я приперлась, и решаю не грузить дополнительно нотациями.

Кладу голову на плечо, прижимаюсь и добавляю заговорщицки:

— И у него обязательно будут темные волосы и хищный изгиб сексуальных губ…

— Зараза ты, Верка! — племяшка не выдерживает нужного для драмы пафоса, прыскает по-девчоночьи и неожиданно валит меня на диван, щекоча, — прочитала все же!

— Ну конечно, а ты как думала? И вот как мне теперь про это забыть?"

"Отсмеявшись, мы пьем чай, едим бутерброды и печеньки, Натик рассказывает, что нового у нее на работе (ничего), я рассказываю, что у меня нового (ничего). Про всякие там романтические истории, которые, по-хорошему, должны бы намечаться, бурлить или уже входить в мирное русло у довольно-таки молодых женщин(хотя мы искренне считаем, что уже не очень молодые), не говорим. Не потому что скрываем, а потому что нечего говорить.

Нет ни у меня, ни у Натика никаких романтических историй.

У меня уже год, да и ту, последнюю историю романтической можно назвать с огромной натяжкой.

А у Натика вообще не случалось.

И это с каждым годом угнетает племяшку все больше и больше.

Я, как могу, когда могу, грусть-тоску развеиваю, но у меня времени особо нет. Да и у Натика тоже не вагон.