Та, что правит балом

Глаза потухли, в них застыла обреченность, на похудевшем лице они казались глубокими впадинами, как будто глаз не было вовсе. Кожа бледная, бескровные губы, словно жизнь покинула ее. Такое лицо бывает у смертельно больных.

Сердце мое сжалось, и на мгновение я решила, что рухну в обморок, такой непереносимой мне показалась первая минута нашей встречи, но Машка уже увидела меня, и на блеклых губах появилось подобие улыбки. Она шла ко мне, и я поднялась ей навстречу.

— Салют, — сказала она. Нас отделяло друг от друга несколько шагов, и она торопливо отодвинула стул, села, пряча от меня взгляд, и мне ничего не осталось, как сесть напротив. — Что, скверно выгляжу? — усмехнулась она, по-прежнему не поднимая взгляда. — Это ерунда. Чувствую себя Штирлицем, — добавила она, оглядываясь. — Как называлось то кафе? «Элефант»? Капуччино здесь подают?

— Нет. Только эспрессо.

— Черный кофе вредит моему здоровью, так сказал мой эскулап, — хихикнула Машка. — Ладно, закажи чаю. И пирожных, штук пять. Надо пользоваться моментом.

Нам принесли чай с пирожными, Машка помешивала ложкой чай, все еще пряча взгляд, а я мучилась невозможностью найти нужные слова. Молчание нависло, давя на плечи, а я все никак не могла собраться с силами.

— Как ты? — неуверенно начала я.

— Нормально, — кивнула Машка. — Не смотри, что выгляжу на два с минусом, правда, нормально. Врач сказал, что я избавилась от порока и впереди у меня новая жизнь. Счастливая, разумеется. Если я буду внимать голосу разума. Так что можешь меня поздравить. Идиот, — презрительно фыркнула Машка и впервые посмотрела мне в глаза. — Рогозин жив? — спросила резко.

Рогозин — еще один мечтатель из нашей команды, хотя, работая в прокуратуре, мог бы распроститься с иллюзиями. Идея покончить с Долгих и компанией принадлежала ему, Машка поверила его разглагольствованиям, и мы затеяли игру, в которой было столько же смысла, сколько и шансов на удачу.

— Хорошо, — подумав, ответила Машка. — Значит, разделаться с ним они не рискнули. Хорошие пирожные… Меня постоянно почему-то тянет на сладкое.

— Молчи, — перебила она. — Все в порядке. То есть все так, как и должно было быть. Это я во всем виновата. Не вздумай винить себя. Ты с самого начала знала, что наша затея гроша ломаного не стоит. А я возомнила себя Жанной д'Арк. А сама струсила, как только задела того типа с «пушкой» и поняла расклад. Не вышло из меня героини. Кишка оказалась тонка. Только себя подставила. Ты теперь небось за мою жизнь Нику по гроб обязана. Не отвечай, я и без того знаю. Обязана.

— Ты вот что, — вновь перебила она. — Сматывайся. Все равно куда, лишь бы подальше от них. И не думай обо мне. Ты мне не поможешь. Бесполезно. А мне легче будет.

— Зачем ты так говоришь? — нахмурилась я.