Та, что правит балом

Странно было чувствовать, что во мне существует чья-то жизнь и вскоре появится человек, которому я буду по-настоящему нужна, которого я буду любить и который не отвергнет мою любовь.

Я мечтала о нем, и в этих мечтах Рахманов отсутствовал. В них вообще никого не было, только я и мой ребенок. Наверное, еще тогда Рахманов почувствовал это. Иногда в его лице появлялось недовольство, и он спрашивал: «Ты меня любишь?», а я торопливо кивала.

Ребенок родился семимесячным. Мальчик. Рахманов назвал его в честь своего отца — Николаем, что меня вполне устроило. Кто еще, кроме Николая Чудотворца, мог послать мне это чудо? Я любила его еще когда он не родился, а когда он появился на свет, просто спятила. Мне хотелось лишь одного: держать его на руках. Поначалу я очень за него боялась, но все шло хорошо, он быстро набирал вес, и нас выписали домой. Дни потекли однообразные и бесконечно счастливые. Однако очень скоро Рахманов стал тяготиться новой жизнью. Еще находясь в больнице, я чувствовала, что с подурневшим лицом и заплывшей талией действую на него отталкивающе, он наблюдал за тем, как я иду, тяжело и осторожно, и в нем росло раздражение, точно его заманили в ловушку. Но я готова была простить ему это, все, что угодно, готова была простить.

Дома он появлялся ближе к ночи, когда я уже ложилась спать. Зато очень скоро у нас поселилась няня, пожилая дама гвардейского вида, которая всячески старалась сократить мое общение с сыном до смешного минимума. Первый скандал возник из-за этого.

— Нам не нужна няня. Я сама прекрасно справляюсь.

— Мне никогда не нравились женщины типа Наташи Ростовой, — парировал он. — У тебя будет время заняться собой. И мною тоже наконец.

Я решила, что по-своему он, наверное, прав, и теперь по утрам отправлялась в бассейн, а потом на занятия фитнесом, хотя это совершенно не требовалось, после родов я не раздобрела, а, наоборот, выглядела прекрасно. Не зря говорят, что счастье женщине к лицу.

Вслед за няней в доме появилась еще одна дама. Я пыталась выяснить, где она работала раньше, но не преуспела, оттого осталась с собственным мнением: Рахманов переманил ее с должности надзирательницы в психушке. То, что она за мной следит, не оставляло сомнений, и, разумеется, обе — и она, и няня — не считали, что я хозяйка в доме. Стоило появиться Рахманову, как они отправлялись к нему с докладами. Я никогда не оставалась наедине с ребенком, в магазины и бассейн меня сопровождал шофер, перенявший манеру прекрасных дам надзирать за мной. Даже когда я навещала Машку и мы вместе с ней гуляли в парке, он маячил сзади. Черт знает, в чем меня подозревал Рахманов, но я решила терпеть, ведь когда-нибудь это ему надоест.