Та, что правит балом

 — Антона я вытащу. Наверное, это будет не просто, раз такие обвинения, но… Поезжай, успокой Марию. Надеюсь, через несколько дней он будет дома.

— Почему через несколько? — нахмурилась я.

— Потому что я не волшебник. Сто граммов героина — это серьезно. — Он вновь забегал по комнате, вспомнил о Нике, кивком головы отпустил его, и тот удалился.

Рахманов устроился рядом со мной, взял меня за руку, глядя с недоверием.

— Может, у тебя действительно мания преследования?

— А наркота в машине Тони оказалась сама собой? — в тон ему продолжила я.

— Да-а, — вздохнул он, — странная ситуация. Но подставить Антона тому же Нику… Какой смысл?

О смысле я бы много чего могла сказать, но поостереглась. Мою руку Олег не выпускал, и я ждала, что последует за этим.

— Кто тот парень? — быстро спросил он и отвел взгляд.

— Хочешь сказать, что вчера меня не видела?

— Ты же знаешь, я терпеть не могу загадки, — устало ответила я, он усмехнулся.

— Значит, не видела? Впрочем, стоит ли удивляться. По-моему, ты была абсолютно счастлива и ничего не замечала вокруг.

— А ты желал бы видеть меня несчастной? — в свою очередь усмехнулась я.

— Так кто он, тот парень? — спросил он.

— Просто знакомый, — пожала я плечами.

— Просто знакомый, на которого ты смотрела так, точно он величайшее в мире сокровище?

— Может, так и есть, — вздохнула я.

— Что тебе даст его имя? — разозлилась я. — И не пытайся делать вид…

— Я.., мне по-настоящему больно… — заявил Олег и посмотрел на меня так, что, будь на его месте кто-то другой, я бы, наверное, поверила.

— Это самолюбие. А еще досада, что твоя месть не удалась. Только и всего.

— Какая, к черту, месть? — пробормотал он.

— Если не возражаешь, я пойду. — Я решила оставить его вопрос без внимания и хотела встать, но Рахманов удержал меня.

— Значит, у тебя с тем парнем серьезно?

— У меня с ним — да, а у него со мной — не знаю. Теперь я могу идти?

— Я был уверен, ты быстро утешишься, — сказал он с обидой. — И никакой ребенок…

«Все-таки не выдержал», — мысленно усмехнулась я и перебила его:

— Что? — поднял он брови в притворном возмущении.

— Ты помнишь, сколько раз я видела сына за последние полгода? Нет? Дважды. Второй раз он спал, и мне к нему даже подойти не позволили. Для материнской любви это слишком. Оказывается, к такому тоже можно привыкнуть. Теперь я плачу, только когда мой ребенок мне снится. А снится он нечасто.

— Ради любовника ты готова пожертвовать сыном? — зло спросил Олег.

— Странное обвинение. Помнится, ты говорил, что у меня нет сына…

— И тебя это вполне устраивает?

— Чего ты хочешь? — не выдержала я.

— Тебе прекрасно известно: все, что я делал, я делал ради мальчика.

— Да-да, конечно, — кивнула я. Разговор меня тяготил, я не видела в нем смысла.