Та, что правит балом

 — Тебе обязательно надо меня спасать? Непременно нужно совершать геройские поступки? Вот, мол, смотрите, я жертвую всем ради любимого… Кайф, да?

— Какое тебе до этого дело? — не выдержала я.

— Разумеется, бескорыстная любовь и ничего больше. Вот что как раз и бесит. А я-то думал, ты поумнела. Выходит, ничего не изменилось.

— Я ведь сказала: ты мне ничем не обязан.

— Человек не должен жить так, как жила я. Лучше просто удавиться.

— Это, пожалуй, разумней, чем перейти дорогу Полозову, — мрачно заметил Павел.

— Ты всерьез верил, что я начну шпионить за тобой ему в угоду? — Он молчал, и я, помедлив, опять спросила:

— Я нужна была тебе для того, чтобы понять, что затевает эта шайка?

— В общем, да. Хочешь сказать, что я подлец?

— Ну, разумеется, ни слова упрека. — Он усмехнулся, глядя на меня едва ли не с ненавистью. — А тебе не приходило в голову, что мне это не нужно? Все это дурацкое самопожертвование и…

— Моя любовь? — закончила я.

— Вот давай без этого! — резко сказал он — Потом ты еще спросишь, любил ли я тебя когда-то…

— И что бы ты ответил? — вздохнула я.

— Не знаю. Уже не помню. Такой ответ тебя устроит?

— Вполне. Ты ведь прислал мне открытку со словами: «Забудь меня, пожалуйста».

— И ты хранишь ее до сих пор? Носишь у сердца? Извини. — Он отвернулся и стал смотреть в окно. — Все очень сложно, — помолчав, произнес он. — У нас с тобой всегда все очень сложно.

— Ты действительно так думаешь? — удивилась я.

— На самом деле все просто. Когда-то ты думал, что влюблен, потом думал иначе и не знал, как сказать мне об этом, а я ничего не замечала, точнее, не хотела замечать. Висла у тебя на шее, а ты не мог меня оттолкнуть. И сейчас все повторяется.

— Как мило: мы ворошим прошлое и все-таки выясняем отношения, — съязвил он. — Я еще не встречал женщину, которая отказала бы себе в этом удовольствии.

— Еще раз извинишься и получишь по губам.

— Пошел к черту. Так нормально?

— Значительно лучше.

— Ты уедешь? — после паузы спросила я.

— Хочется побыстрее меня спровадить? — неожиданно улыбнулся он.

— Ага. Я не честный, не благородный и вообще скверный тип. Так что совершенно неясно, за что ты меня любишь, да еще так долго и упорно.

— Очень хочется послать тебя к черту вторично, но потом я об этом пожалею, буду названивать тебе по телефону и просить приехать. Так что лучше потерпеть.

— Разумно, — кивнул он, заводя машину. — Значит, так. Я все обдумаю и решу, что делать дальше. У меня вопрос: если придется спешно уносить отсюда ноги, ты не вспомнишь внезапно, что у тебя есть сын и не захочешь остаться здесь? — Я растерянно посмотрела на него, а он усмехнулся:

— Значит, и тебе есть над чем подумать. Этим и займешься.