Та, что правит балом

Какое мне дело до того, что будет, когда сейчас, здесь, рядом Павел, и он как будто разрешает любить себя. Мне было больно и радостно, и я верила, что время жестоких чудес уже прошло, а чудес настоящих еще только начинается.

Мужчине было около сорока. Высокий, крепкий шатен, с едва заметным шрамом на подбородке. Походка уверенная. «Бывший военный», — вдруг подумала я. Я ждала Павла в машине, он встретился с этим парнем в кафе. Говорили они не более двадцати минут, простились у двери дружески, за руку, но без улыбки. Мужчина сел в свой автомобиль и уехал, а Павел еще немного постоял, точно ждал чего-то, и вернулся в машину.

— Ну, вот и все, — сказал он. — Теперь я свободен. Что будем делать?

— Я есть хочу, — засмеялась я.

— Хорошая идея. Я тоже хочу есть. Сидя в кафе, я испытывал муки голода, но даже кофе не выпил, думая о том, что ты ждешь меня.

— Издержки профессии.

— Какая у тебя профессия?

— Это страшная тайна.

— Ты мне ее откроешь?

— Если сумеешь расположить меня к себе.

— Ты в самом деле болтун.

— А я о чем говорю… Кстати, у меня есть желание соблазнить тебя.

— Давай ты его претворишь на сытый желудок. Идем в кафе?

— Ты слишком благоразумна, хорошей любовницы из тебя не выйдет.

— Я способная ученица.

Он тронулся с места и теперь лавировал в потоке машин.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Бежим в пустыню, подальше из цивилизованного ада. Как ты на это смотришь?

— Я готова бежать с тобой куда угодно, лишь бы ты не убежал один.

— Куда же я побегу? Я ведь намерен тебя соблазнить.

— А где ты собираешься это сделать?

— А кормить меня ты думаешь?

— Конечно. У меня есть сердце, я не могу видеть, как человек умирает с голода.

— А что, в пустыне теперь кормят?

— Еще как. Скоро ты сама убедишься. Я знаю за городом одно местечко, где нас накормят до отвала. Тебе там понравится.

Мне очень хотелось прижаться к нему, но я боялась быть навязчивой, а еще я боялась говорить серьезно.

Мы болтали чепуху, и я была счастлива. «Пустыня» оказалась довольно шумным местечком — загородный ресторан с огромной верандой, две пальмы в кадках у двери и название в гирляндах цветов «Оазис». На стоянке машин двадцать. Мы оба засмеялись.

— Но накормить-то нас здесь могут? — с шутливым ужасом спросила я.

— О боже, что за женщина! Сидит рядом с потрясающим мужчиной и думает только о том, как набить желудок.

— Идем, потрясающий мужчина, иначе я стану людоедкой.

Обед прошел прекрасно. Мы строго придерживались шутливой манеры в разговоре. Однако за всеми ничего не значащими словами ощущалась некая недосказанность. Мы оба чувствовали это, но старались не замечать.