Та, что правит балом

В квартиру я не пошла, что там делать, надоедать команданте своей болтовней? У него и так, поди, от нее уши вянут. Я поднялась на крышу и долго лежала под звездами, раскинув руки, и на ум то и дело приходили слова: «На свете счастья нет, но есть покой и воля», и сейчас от них не щемило жалобно сердце, а казалось, все так и должно быть, и даже бог с ней, с волей, главное — покой. Тишина. Здесь, над городом, и в моей душе.

Я проснулась оттого, что в глаза бил яркий свет. Нехотя разлепила тяжелые веки и машинально взглянула на часы. Двадцать минут четвертого. Хотела отвести настольную лампу в сторону, чтобы не слепила глаза, и только тогда увидела Ника. Разумеется, это не удивило и уж точно не обрадовало. Он развалился в кресле напротив и терпеливо ждал, когда я приду в себя.

— Ох, мама дорогая, — пробормотала я, приподняв голову и тут же опуская ее на подушку. — Башка-то как болит. Черт… Когда-нибудь у меня будет сердечный приступ от твоих внезапных появлений.

— Ты скончаешься раньше, чем я или алкоголь успеем причинить серьезный вред твоему организму, — ответил Ник со смешком.

— Мрачноватый юмор, ты не находишь? Слушай, зачем ты меня разбудил? Лучше б убил, ей-богу, чтоб не мучилась.

— В следующий раз так и сделаю, — сказал Ник. — Хотя хотелось бы все-таки проститься.

— Оно и правильно, на том свете все равно рядышком будем, не успеем как следует соскучиться.

— Дай хоть воды, что ли… — попросила я.

— Свежевыжатый сок, — мурлыкнул Ник, протягивая мне стакан. — Все для тебя, дрянь ты моя ненаглядная.

— Обожаю тебя, — сказала я вполне искренне.

— Я тебя тоже, — кивнул он, разливая коньяк в две рюмки. — Ну что, похмелишься?

— Жаль, тогда я в одиночестве. — Он выпил рюмку коньяка и закусил лимоном.

— Радость моя, тебе что, черти покоя не дают? — спросила я, немного придя в себя.

— Не поверишь, даже не беспокоят.

— А чего тогда притащился в такое время?

— А мрачный юмор откуда?

— Ты же знаешь, я плохо воспитан. Опять же, у меня большая обида. Вот что ты за человек такой? Стоит появиться какой-нибудь красивой морде, и папулю уже по боку.

— Не выдумывай. Только тебя я вижу в самых светлых снах. Вот сейчас, к примеру, видела. Ты дряхлый старичок с палочкой, бредешь себе по чистенькому садику, а я сижу на веранде и пью чай с малиношным вареньем.

— И ждешь: может, повезет, и старичок свернет себе шею?

— Что за мысли? Я думала о тебе с любовью и благодарностью.

— Тады ладно, а я уж хотел в зубы дать на всякий случай.

— Ласковый ты мой… Ладно, скажи мне «спокойной ночи» и иди куда-нибудь, где ты нужнее. В самом деле, какого черта ты притащился среди ночи?

— У тебя же бессонница, вот я и подумал: выпьем, расслабимся.

— Я не могу пить, — поскучнела я.

— Это я вижу.