Та, что подарила сына

Он прижался к ней вплотную, задирая подол короткого черного платья.

– Ну так, милая, сейчас и посмотрим, насколько я могу быть мудачным.

Юля сразу расслабилась и наигранно-роковым голосом пропела:"

"– Покажи. Я жду весь вечер.

– Ты нарываешься, дорогая.

– Ты так думаешь?

Шлепок по обнаженным ягодицам послужил подтверждением.

– Ты весь вечер крутила задницей перед этим…

Дальше последовала обсценная лексика, от которой вспыхнули уши Юли.

Если Тарисов ругается, значит, достигнут предел.

– Я не крутила, – задыхаясь уже от предвкушения и чувствуя, как кружево трусиков бесстыдно намокает от её возбуждения, прошептала она, намереваясь идти до конца. – Я мило беседовала с твоим партнером по бизнесу. Ай!

Последовал второй шлепок, а потом послышался звук рвущейся ткани.

– Так и скажи, что ты специально меня выводила на ревность.

– Я осторожно… аккуратно…

– Зачем, мать твою?

Демьян дернул бедра жены на себя, наслаждаясь открывшимся видом.

После вторых родов бедра Юли немного округлились. Она быстро привела себя в порядок, с легкостью скинула набранные килограммы, хотя он не имел ничего против. Она ему нравилась вся. И приобретенные за беременность округлости тоже. Он с ума сходил, когда трогал растущий едва ли не на глазах животик. Постоянно трогал ставшие чувствительными груди и с восторгом целовал лоно.

Они занимались сексом до последнего. Никаких противопоказаний не было.

Демьян, продолжая рвано дышать, рыкнул:

– Значит, жена, тебе понадобилась моя ревность?

– Угу.

Эта бесстыдница не испытывала никаких угрызений совести.

– Ничего не могу поделать. Мне нравится, когда ты выходишь из себя. Ты становишься… более доступным.

Он вошел в неё одним толчком.

– Так тебе достаточно… доступно?

– Демьян, я… Ох…

Она сразу задрожала, откликнувшись на его проникновение.

Демьян не щадил. Задвигался быстро, жестко врезаясь бедрами в её бедра. Юля постанывала, принимая его. Влажная… готовая… Совершенная.

За два года, что они вместе, она подарила ему столько бесценных моментов, что это он стал самым счастливым.

Маленькая дочка… Их Айя.

Сережа.

И если Юля забеременеет ещё раз…

Черт. От подобной перспективы у него внутренности сводило.

Он хотел ещё.

Эту женщину. Невероятную. Самую красивую при любых обстоятельствах.

Когда она рожала, он находился в клинике. И сразу же ворвался в палату, услышав плач новорожденной дочки.

Роды длились двенадцать часов, его девочка устала. Она не могла сдержать слез.

– Я такая страшная, я…

– Господи, женщина, – выдохнул он, принимая дочку и опускаясь к Юле на кровать. Его взгляд скользил с одной его девочки на вторую. Сначала он поцеловал жену. Её мокрое лицо, её потрескавшиеся губы. – Спасибо. Спасибо…

В кармане брюк лежало кольцо, которое делалось на заказ.