Сжигая запреты

Ремни мы не расстегивали. Это был молчаливый обоюдный расчет: усидеть на местах, подальше друг от друга.

Но… В один момент что-то стреляет мне в голову, и я, удерживая внимание Шатохина, медленно развожу бедра.

Он тяжело сглатывает. Натужно переводит дыхание.

Взгляда не отрывает, пока глухо оглашает:

– Первый пункт: Красавица и Чудовище. Энергетический обмен.

Вся энергия, что имеется во мне, враз с готовностью высвобождается и заряжает меня, будто электролампочку. Накал такой, что шевелиться страшно. Застывает даже мое лицо. Стопорится в груди дыхание. Лишь кончики пальцев подрагивают и словно искрят излишками напряжения.

Кто-то другой, может быть, и не понял бы. Но я ведь знаю Шатохина… Этот энергетически обмен будет сродни полету в космос.

…после меня ни с кем другим ты не будешь, Марин…

Услышав про мое половое воздержание, первое, что ведьма Чарушина выдает – сексуальная провокация. Кто бы сомневался!

Маринка была той еще сучкой, даже в лучшие времена. Сейчас же, когда между нами кипят тонны боли, злости и гребаного разочарования, она будет измываться с особым усердием. Я это, конечно, понимал заранее. Готовился к тому, что легко с ней не будет. Но, как это обычно бывает, силы все равно не рассчитал.

Стройные бедра, узкая телесная полоска трусиков, нежные впадины по бокам от промежности – таращусь во все глаза, будто ничего более эротичного никогда и видеть не доводилось.

Охреневший от такого представления член без промедления демонстрирует свою чертову скотскую натуру и разрывает все соглашения, которые мы с ним заключили. Твердеет сходу на соточку и принимается пульсировать в том же одурелом ритме, в котором сейчас надрывается мое черное сердце. К слову, первому насрать на чувства второго. Такая синхронность отнюдь не показатель совершенной работы моего организма. Это, мать его, блядская подстава.

Сверху донизу меня заливает жаром. Да таким, что на коже тотчас испарина выступает, а внутри все пересыхает, как в пустыне Гоби. Я нервно веду языком по губам и пытаюсь в очередной раз сглотнуть. Но сглатывать больше нечем.

В запаренном мозгу на перемотке идет прошлое. Причем, с озвучкой на полную мощь.

Сука… Я, конечно же, напоминаю себе про все долбаные приоритеты, которыми успел обзавестись благодаря Чарушиной. Кинуть пару палок – это цель устаревшей версии меня. Обновленной требуется гораздо больше, чем ночь охуенной ебли.

Мне нужна моя Маринка полностью. Целиком и безраздельно, так говорят у нормальных людей, да? Типа того, короче.

– Ты еще елозишь свой ЦВДШ, Динь-Динь? – нагло прохрипев это, отщелкиваю ремень и подаюсь вперед, чтобы ослабить хоть как-то сковавшее тело напряжение.

Чарушина вздрагивает, отшатывается и сводит бедра.