Сжигая запреты

Хорошо или плохо? Есть ли шанс исправить ошибку, не затопив при этом достигнутую душевную глубину? Кажется, что балансирую на канате над пропастью, и один лишь стук сердца способен расшатать все тело.

Щелкают фотовспышки. Я в кадр не смотрю. Не могу оторвать взгляда от своей Маринки. Так вштыривает от нее, что то и дело перестаю дышать. Она это, конечно же, видит и разгорается завораживающей страстью, которая в танце выходит из ее тела сумасшедшей и разящей наповал энергией.

– Погуляем еще, – отвечает на каждую мою попытку утащить ее в комнату.

Беспечный инженер. Чувствует ведь, как внутри меня растет давление. Давно перемахнуло критические отметки. Грядет взрыв, силу которого даже я не способен предвидеть.

Сменяется трек, и Дынька бежит к Кирюхе с Нютой, чтобы разбить их сладкую парочку и затеять очередной дэнс-батл. Я крепче притискиваю свою ведьму. Незаметно кусаю сзади за шею, пока ее тело не сотрясают избытки моего электричества.

– Хочу, чтобы ты сосала мой член, – выдыхаю уже прямым текстом, будто она без того еще не поняла.

Сквозь кружево, которое по большей части и является, мать вашу, платьем, ощущаю жар ее кожи. Понимаю, на каких пределах сама Маринка сейчас находится. Она оборачивается, подтверждает это взглядом.

И снова выдает то, что мне, блядь, ни хрена не подходит:

– Чуть позже. Побудем еще на празднике.

У меня глаза не слезятся. Их какими-то другими жидкостями заливает. Горючими.

– Смерти моей добиваешься?

– Жизни, – просто отвечает она.

И улыбается. Той самой загадочной улыбкой, от которой у меня второе дыхание открывается.

Не выпускаю жену из рук, не только потому, что мне их парализовало аккурат под изгибы ее тела, но и для того, чтобы каждая перевозбужденная тварь видела, кому она принадлежит.

Вообще не понимаю, какого хуя смотреть на чужих жен! Запасная жизнь в наличии? Или че? Если бы не уважение к старшим Чарушиным, я, скорее всего, уже бы сорвался и объяснил некоторым парнокопытным гостям, чем чревата эта «влажная» болезнь, если пускать слюни на чужую женщину.

Около десяти часов вечера, когда меня уже буквально распирает от буйствующих в груди эмоций, мама Таня собирает детвору на ночлег. Маринка тоже идет с ними, потому как наша Дынька без нее засыпать еще не приучена. Завязали с грудным вскармливанием пару месяцев назад, но некоторые фишки от этого ритуала сохранились. Малыхина ладошка пренепременно должна касаться голой маминой кожи. А еще Чаруше нужно дышать на дочь и прочесывать пальцами ее волосики.

Если Дынька отрубалась, как правило, проблем уже не возникало. Могла спать до шести-семи утра. Потом, чтобы пролонгировать сон, приходилось забирать к себе в кровать.

Все, на что я сейчас надеюсь – это то, что мы с Маринкой не останемся на гулянке до этого продления.