Агент сыскной полиции

Прижимаясь почти вплотную к лестнице, он миновал первый этаж, затем второй и только протянул руку, чтобы проверить, не открыта ли оконная рама, как воздух всколыхнул оглушительный женский визг, вслед за ним — не менее оглушительный выстрел, и Алексей почувствовал, как лестницу повело назад. И он выбросил вперед руку, чтобы помешать падению. В последний момент ему удалось ухватиться за карниз. Но лестница от толчка сменила направление и заскользила куда-то вбок. И Алексей почувствовал, что ноги его болтаются в воздухе на высоте около десяти саженей над землей, заросшей густым малинником и кустами крыжовника."

"Карниз под его пальцами затрещал, поддался, и Алексей полетел в темноту, успев перед тем, как приземлиться, разобрать раздавшийся сверху звон разбитого стекла, а следом — раскатистый грохот, будто отряд кавалеристов проскакал по железной крыше. Он тяжело ухнул в кусты, успев подумать, что опять ему не сносить головы, и от нестерпимой боли в руке потерял сознание.

Иван Вавилов сидел на корточках перед сейфом и тоскливо взирал на его пустые полки. Рядом суетился судебный следователь, пытаясь добиться вразумительных ответов от сторожа, которого только что осмотрел доверенный врач полиции Штейн, отметив ряд синяков на его худосочном теле и основательную ссадину на лбу от удара тяжелым предметом. Возможно, кулаком в перчатке, как уточнил обстоятельный во всем доктор.

Он также пояснил, что лужа крови на полу за прилавком, скорее всего, тоже принадлежит сторожу. Пролилась она из его носа как раз после того самого удара кулаком, от которого сторож впал в беспамятство.

— Вы у него спросите, отчего он двери открыл грабителям? Или хорошо их знал? — поинтересовался Вавилов и, легко вскочив на ноги, потер ладони, пытаясь избавиться от неприятного озноба, охватывающего его всякий раз в предчувствии серьезных неприятностей.

Следователь ничего не ответил, лишь окинул Вавилова угрюмым взглядом. И Иван понял, что тот крайне недоволен столь фамильярным к себе обращением.

«Тартищева на тебя нет! — недружелюбно подумал Вавилов. — Он бы в миг всю твою спесь сбил!»

Заложив руки за спину, он вышел из-за прилавка и прошелся по магазину. Под ногами хрустело стекло от разбитых витрин. Взрывной волной смело на пол и превратило в осколки старинные китайские вазы, несомненную гордость их владельца, уничтожило прекрасные витражи и разбило гипсовые барельефы на стенах, отображавшие сцены из жизни античных богов. И хотя пожар удалось остановить, ковры все были в пятнах сажи, шторы на окнах превратились в грязные тряпки.

С них до сих пор стекала вода, на которую не поскупились пожарные, примчавшиеся на место происшествия почти одновременно с агентами сыскной полиции.