Агент сыскной полиции

 — И нужно еще достать эти деньги… Думаю, по этой причине побег несколько задержится.

— Правильно думаешь. — Тартищев одобрительно крякнул, но тут же перешел на прежний суровый тон:

— Я не сомневаюсь, что этот лис Басмадиодис наверняка всучит им те же самые бланки, которые ему вернул Алексей, и прилично при этом нагреет господ заговорщиков.

— Приличнее не бывает, — кивнул согласно головой Вавилов и потер ладони, — но пусть они сейчас помечутся, поищут денежки, а мы тем временем выявим их связи, помощников, сообщников, сочувствующих и просто ротозеев, которых они смогут обвести вокруг пальца, а через некоторое время подкинем информацию, что грек пытается обуть их на обе ноги… — Он хищно сверкнул подбитым глазом и открыл в улыбке крупные зубы. — Тогда и нам свой кусок пирога отломится. В ярости господа заговорщики не только сами себя сдадут, но и всех своих подельников, причем в одночасье.

— Мысль у тебя хорошая, — согласился Тартищев, — работай над ней. А к Изе я приставлю трех агентов. Будут пасти его круглосуточно. Даже в клозете ему от них не спрятаться.

— А как же тогда Ольховский? — осторожно справился Алексей. — Вы говорили, что это дело охранки?

— Конечно, говорил, — согласился Тартищев, — и даже кое-какую работенку ему подкинул. Кстати, касаемо подпольной типографии. Но Мамонт — уголовничек, к тому же каких еще поискать. Так что наш это хлеб, Алеша, конкретно наш. — Он посмотрел на Вавилова и приказал:

— Ладно, валяй! Иди и займись делом. Сроку тебе три дня. Не найдешь карточку — вовсе выгоню из полиции.

Вавилов пробормотал что-то себе под нос и почти выбежал из кабинета.

Тартищев, заложив руки за спину, прошелся взад-вперед по комнате, то и дело бросая на Алексея быстрые взгляды исподлобья. Потом смилостивился:

— Давай присаживайся, разговор к тебе есть серьезный.

Алексей опустился на диван, а Тартищев остановился напротив и, по-бычьи склонив крупную голову, оглядел его с головы до ног:

— Хорош, нечего сказать! Что ж ты так оплошал? — И поднял упреждающе руку. Дескать, хватит объяснений. Уже наслушался. Затем отошел к столу и, опустив на него широкую ладонь, окинул Алексея уже испытующим взглядом. — Хочу сообщить тебе интересную новость. И постарайся выслушать ее спокойно.

Оказывается, Изя Фейгин проходил по одному делу с той самой девицей, Александрой Завадской, которой ты позволил благополучно скрыться. Но не долго птичка порхала, через несколько месяцев ее схватили в Киеве. От петли ее спасла беременность, но тем не менее Завадскую отправили в Тару. По дороге она родила мертвого ребенка…

— В Тару… Ребенка? — Алексей ощутил неприятную, почти болезненную сухость в горле, словно его основательно продраили песком.

— Да, в Тару, — произнес холодно Тартищев и отвел взгляд.