Сыскари

Опознала она его по уцелевшим фрагментам одежды, по пломбам и какому-то сросшемуся пальцу на ноге. Ее теперь отпустили, потому что все бумаги она подписала, а ей на работу надо, но вечером дома будет. У меня и адресок уже записан, и телефончик. Нанесем визит?

– Да уж откладывать не будем, – сказал воодушевленный Гуров. – А что за женщина? Как фамилия? И где работал этот бедолага, ее муж?

– А вот это самое интересное, – многозначительно сообщил Крячко. – Ни за что не угадаешь! Он у нее строитель-отделочник, последний год работал на фирму ""Московия"". Ну как тебе новость?

– Это уже серьезно, – покрутил головой Гуров. – Признаться, удивил ты меня! Если жена не ошиблась – а я думаю, в таком случае ошибка почти исключается, – то все сходится. Два приятеля, общее дело и даже погибли в один день, в одной, можно сказать, разборке. А то, что по разные стороны баррикад, так это с приятелями часто случается, когда приходится деньги делить. Насколько я понимаю, пулю из пистолета ""ИЖ"", который принадлежал Голубцову, нашли в этом самом неопознанном трупе?"

"– В этом, – подтвердил Крячко. – Но теперь это труп гражданина Петрова Леонида Михайловича, семидесятого года рождения, ранее не судимого… Соответственно, жена его – гражданка Петрова Ксения Александровна, семьдесят первого года рождения, работает поваром в кафе-закусочной. И, между прочим, тоже под судом и следствием не состояла…

– Значит, разговор не простой будет, – констатировал Гуров.

Он оказался не вполне прав. Гражданка Петрова согласилась побеседовать с оперативниками сразу же, как только ей позвонили. Ее, кажется, нисколько не беспокоила, если можно так выразиться, ""криминальная составляющая"" гибели мужа. Мысли Ксении Александровны были заняты совсем другим.

Когда Гуров и Крячко появились в ее стандартной двухкомнатной квартире на Юго-Западе Москвы, их встретила довольно энергичная, но растерянная молодая женщина, которая едва могла собраться с мыслями. Она не знала, за что хвататься: то принималась накручивать диск телефона, то яростно чиркала колесиком зажигалки, закуривая очередную сигарету, которую через секунду безжалостно давила в пепельнице, то принималась горячечно объяснять Гурову, как у нее не удалась жизнь. Она беспорядочно расхаживала по квартире, затянутая в траурное платье, которое было явно тесновато для ее дебелой фигуры, встряхивала неприбранными белокурыми волосами и почти без остановки говорила.

– У других мужья как мужья, – жаловалась Ксения Александровна. – А этот даже умереть не мог по-человечески.