Записки провинциальных сыщиков

– Расскажите мне, при каких обстоятельствах вами приобретен подложный документ и кто его написал? Я со своей стороны постараюсь поддержать вас и все меры приму к тому, чтобы вы понесли ничтожное наказание по суду за проживательство по чужому виду (977 ст. ул.), не свыше 3–4 дней ареста, – сказал я Гольдфайну.

– Отлично! Дайте мне слово, что вы выгородите меня, и я устрою так, что тот самый писец, который мне написал документ, напишет и вам.

Гольдфайна я пригласил с собой, чтобы переодеться и взять одного молодца-городового и затем приступить к «сеансу».

Я и городовой Ладыженский переоделись крестьянами и отправились с Гольдфайном в его квартиру, последний послал жену свою за «писателем», а мы в это время стали обсуждать план наших действий."

"Около 11 часов утра в квартиру Гольдфайна появляется еврей, которого хозяин квартиры знакомит с нами. Еврей спрашивает меня, чем он может быть полезным? В ответ на это я, указывая на Ладыженского, говорю ему, что мы [с ним] товарищи, приехали в Одессу из Нерчинска, куда были сосланы в каторжные работы за святотатство и оттуда бежали, не имея никакого письменного вида. И, будучи знакомы с Файнштейном, просили его указать нам такого человека, который мог бы снабдить нас фальшивым документом.

– Хорошо! Документы будут такие, что сможете смело заявить их в полицию, как [и заявляет свой] господин Файнштейн. За каждый документ придется вам уплатить по 25 рублей».

– Это немного дорого для нас, мы за два документа согласны дать вам 25 рублей.

Долго раздумывал еврей. Наконец, согласился написать за 30 рублей. Затем, обращаясь к жене хозяина, просил ее съездить в казначейство и купить два гербовых листа бумаги по 60 копеек лист.

– Теперь я схожу за печатью, которая у меня хранится за большим вокзалом, на Лагерной улице, а вы, господин Файнштейн, приготовьте закусочку и немного крепкой водки, – сказал еврей и вышел из квартиры.

Наскоро переменившись с Ладыженским пальто, я выскочил через окно на улицу и издали стал следить за евреем. Оказывается, что он пошел в совершенно противоположную от большого вокзала сторону, направляясь к Екатерининской улице. По пути несколько раз останавливался и оглядывался; вошел он в дом № 100 по Екатерининской улице в квартиру, помещающуюся против ворот.

Убедившись в месте нахождения печати, я, сев на извозчика, подъехал к квартире Гольдфайна, где вновь обменялся с Ладыженским пальто. Пришлось ожидать «писателя» более часа. Наконец, является он и извиняется за задержку, говоря, что пришлось идти к большому вокзалу пешком ([мол,] суббота, еврейским законом воспрещается езда).

– Прежде чем приступить к работе, нужно подкрепиться, – сказал еврей, наливая большую рюмку водки и выпив ее.

Гербовая бумага лежала уже на столе.