Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Тимур Викт… – решаю окликнуть его, но осекаюсь, почувствовав на своих плечах сдавливающую тяжесть ладоней. Ледяных настолько, что холод проникает сквозь трикотажную ткань платья, а миллиарды игл проносятся по телу.

– Осторожнее, Ева, – макушку обдает контрастно горячим дыханием. – Что-то не так?

Покачнувшись, невольно упираюсь спиной в жаркую, твердую грудь. Чувствую давление ледяных пальцев на своей коже. Я будто в капкане. В лапах внезапно выбравшегося из берлоги медведя. Замираю и считаю последние секунды жизни перед тем, как меня разорвут.

– Что это? И зачем? – очнувшись, поворачиваюсь к Тимуру лицом.

Погружаюсь в его зеленые омуты. Холодные, как и руки. Безжизненные.

Не выдержав, отвожу взгляд. Как раз в тот момент, когда в глубине разгорается слабый огонек.

– Вот Дед Мороз, – разрывает неловкую тишину Владик.

Несется мимо Андрея, который тяжести носил и коробки расставлял. Но до почетного звания зимнего волшебника так и не дотянул. Сынишка не все понимает, но будто чувствует на уровне интуиции.

Ведь радостно летит сейчас… прямиком на Тимура. Впечатывается в его колено и порывисто обнимает крохотными ручками за ногу.

Вулканов обращается в камень, будто боится пошевелиться, чтобы не навредить малышу. Теряюсь и я, не зная, как реагировать на порыв сына. Он общительный, но чтобы настолько… И с едва знакомым человеком…

Впервые вижу Владика таким открытым и беззаботным. Да и Тимур выглядит иначе. Смягчается, теплеет, хоть по-прежнему сохраняет напряженную позу.

– Игрушки. Вашему сыну, – произносит медленно, не отрывая взгляда от малыша. – Мне показалось, вы не привезли ничего с собой, - чуть приподнимает уголки губ вверх, когда Владик запрокидывает голову и всматривается в его лицо.

Сынишка делает фирменные «просящие глазки», как у кота из мультика, и моргает так мило, что я бы растаяла и сдалась мгновенно.

Но рядом Тимур. И вряд ли на каменного босса подействуют детские трюки.

– Я ведь еще не согласилась, Тимур Викторович, – намекаю ему о ночном разговоре. И киваю на подарки.

– Но и не отказали, Ева, – выдыхает он.

Жестом просит Андрея уйти, а затем протягивает руку Владику. Берет его маленькую ладошку, но даже не сжимает. Слишком хрупкая и игрушечная она для его мощной лапы. Повредить опасается.

– Давай с этой начнем, – ведет к той самой огромной коробке, через которую я чуть не перецепилась. – Тебе должно понравиться, – добавляет тише. Словно нервничает.

Какие-то жалкие минуты – и холл буквально взрывается от ликующих детских воплей. Владик откидывает разорванный картон и запрыгивает за руль большого автомобиля. По модели он напоминает кабриолет вроде того, который сын ручкой нарисовал. И по цвету тоже синий.

– Би-ип, – сын звонко имитирует сигнал, а затем находит кнопку настоящего.