Сыночек в награду. Подари мне любовь

Пристально всмотревшись в растерянное лицо Евы, пытаюсь считать ее эмоции. И понять причину.

Какого черта? У нас ведь все так хорошо было в последние дни. Перебрались на второй этаж, заказали мебель для детской. А как загорелась Ева, когда я предложил ей самой расписать стены. Сначала удивилась, будто я ей что-то сверхъестественное разрешил, а потом села с Владиком за ноутбук выбирать эскизы и цвета.

После всего, что случилось между нами...

Что и, главное, когда пошло не так? И какого хрена я пропустил?

– Ева? – суровым окликом вырываю ее из размышлений. И дико переживаю вместе с ней."

"Моя ошибка лишь в том, что я долго раскачивался, утопая в горе, не замечал ничего вокруг. И не сделал Еву своей раньше. Однако за нашу неделю вместе я наверстал упущенное.

– Сегодняшний тест ДНК, – выдыхает она, поправляя и без того ровный воротник. При этом ласково проводит пальцами по моей шее, поэтому я даже не думаю сопротивляться. Пусть делает со мной, что хочет.

– Что с ним не так?

– Он ведь покажет, что Владик – сын Игоря, – закусив розовую, покрытую легким блеском, губу, Ева смотрит на меня в поисках поддержки и совета. – Если в лаборатории все пройдет чисто и честно, результат может быть только один, – уверенно чеканит, не зная деталей. – Я ведь правда не изменяла мужу. В назначенное время явилась к репродуктологу, и мне сделали ЭКО.

– Я верю, – веду ладонями к ее пояснице. Крепче обнимаю Еву.

– Так вот… Когда Игорь убедится, что Владик родной ему, то… – судорожно сглатывает, – он может не дать развод. И будет добиваться встреч с сыном, а я… – дает себе секундную передышку, которая кажется мне вечностью. Жду продолжения, как приговора. – Я не хочу возвращаться к нему после всего, что произошло. И к ребенку его не подпущу, – стискивает кулаки, сминая в них лацканы моего пиджака.

Перехватываю ее руки, целую.

– Воскресенский перетряс всю клинику, где вы делали ЭКО, – приоткрываю Еве часть правды. – Врачи допустили халатность, так что есть большая доля вероятности, что отец не Игорь.

Умолкаю. О возможном «кандидате» на роль папы Владика – решаю рассказать после результатов теста. Воскресенский уверен, что это я. А против клиники уже возбуждено дело. Друг зря времени не терял.

Не могу избавиться от гнетущей мысли о том, не лучше было бы оставить все в тайне? И не ковырять прошлое. Похоронить его.

– Тогда получается, Игорь был отчасти прав, обвиняя меня, – хмурится фея, в очередной раз укоряя себя. Когда при любом раскладе Меркунов все равно урод – и его поступкам нет прощения.

– Нет. Не прав. Твоей вины здесь нет, – строго чеканю, чтобы она меня услышала. – Но я могу прямо сейчас позвонить в клинику и все отменить, – тянусь за телефоном в карман.

Мой последний шанс остановить время.