Сыночек в награду. Подари мне любовь

Боюсь лишний раз моргнуть, чтобы мираж не рассеялся.

Но с первыми лучами рассвета я все еще вижу Тимура. Умиротворенного, крепко спящего. На твердом, неудобном диване. В нашей с Владиком комнате.

Все-таки отключаюсь. С застывшей на губах улыбкой.

Глава 48

Некоторое время спустя

Тимур

– Не утруждайся, это необязательно, – устав молча наблюдать за суетящейся Евой, останавливаю ее с легкой улыбкой.

Обхватываю тонкие запястья, прижимаю к своей груди, сминая ткань выглаженной рубашки. Белоснежной. Черт, сто лет обо мне никто так не заботился. Внимание Евы сначала было непривычным, но с каждым днем я постепенно разрешал себе не только принимать все, что она для меня делает, но и наслаждаться этим. Стоило мне забыться, как фея незаметно сменила мой гардероб. Коварная женщина.

– А, хорошо, – машинально и чуть заторможено отвечает. Одергивает руки, теребит пальцами галстук, свисающий с ее ладони, как змея.

Она будто проводит какой-то особый ритуал «правильной женщины». И я готов простить ей все. Но пытаться повязать удавку мне на шею – это уже слишком. Я и раньше терпеть не мог носить галстуки, только по особым случаям, а после нескольких лет в футболках и джинсах – вообще отвык от делового стиля.

– Извини, просто после клиники мы собирались сразу на встречу по поводу гранта, - тихонько оправдывается. – Ну, нет так нет. Как скажешь, – отводит взгляд.

Переключает внимание на сына. Владик, как обычно, помогает разрядить обстановку. Слетает с лестницы с щенком на руках, пускает его на ковер. Замирает, заметив светлую шерсть на своем синем костюмчике, с опаской зыркает на мать и принимается лихорадочно оттирать пиджак.

– Вла-адик, – огорченно тянет Ева.

– Ладно, завязывай, – указываю на чертов галстук в ее руках и украдкой подмигиваю озорному мальчишке. Беру удар на себя, пока он приводит одежду в порядок.

– Мне несложно. Наоборот, приятно, – просветлев, улыбается фея. – И это меня успокаивает, – делает аккуратный узел.

– А ты нервничаешь? – укладываю ладони на ее талию, осторожно поглаживаю, чтобы не испортить наряд. Хотя безумно тянет это сделать – усилить хватку, смять безупречную ткань, обласкать через нее хрупкое тело. Хочется до покалывания в пальцах.

На Еве строгое бирюзовое платье, до колена, и со скромным декольте, а меня так ведет, будто она полуголая передо мной стоит. Но все мысли вышибает из головы ее следующая фраза. Как выстрел.

– Мне кажется, мы совершаем ошибку. То есть я ее совершаю… – бросает взгляд на сына.

Малыш как ни в чем не бывало несется за лающим Тимкой, ловит его и чешет за ушком. По гостиной разносится детский смех, перемешанный с радостным собачьим скулежем.

– Какую ошибку? – с трудом выдавливаю из себя, отвлекаясь от ребенка.