Сыночек в награду. Подари мне любовь

– Хочешь сказать, что вы просто живете здесь? – скептически изгибает бровь. – Как квартиранты?

Квартиранты… Какое точное определение. Наверное, нам с Владиком оно подходит.

– Да, но тем не менее… – делаю вдох, чтобы продолжить как можно тактичнее: – Тебе необходимо принять тот факт, что у Тимура своя жизнь. И она продолжается. Он не должен себя хоронить, а тебе не следует попрекать его или обижаться. Ему и так очень тяжело…

– Папа тоже так говорит, – тихонько признается и, испугавшись своей же откровенности, прячется за чашкой кофе.

– Папа плохого не посоветует, – улыбаюсь, вспоминая Влада Аркадьевича. Каролине повезло с отцом. – Однажды Тимур шагнет дальше. Найдет девушку. Возможно, даже женится. Обзаведется семьей, детьми. И это совсем не значит, что он предаст твою сестру.

– Главное, чтобы рядом с ним не ты была, – внезапно заявляет Каролина и обводит меня изучающим взглядом, останавливается на лице. – Это ненормально, – добивает меня.

«Почему?» – хочется спросить, но я останавливаю себя. Какая разница, если у нас с Тимуром нет никаких отношений, кроме рабочих и… дружеских. Насчет последних не уверена, но мне хочется так думать. О чем-то большем и речи быть не может.

– Ты можешь быть спокойна по этому поводу, – выношу нам с Тимуром приговор, ставлю на нас крест и поднимаюсь с места.

– Мама-мама! – вопит из гостиной Владик.

– Ох, завтрак! Сына не накормила, – сокрушаюсь я, не зная, куда мчаться: к нему или к плите.

– Помочь? – неожиданно отзывается Каролина. И даже привстает на секунду, но тут же обессиленно падает на стул. – Только если сидя, – бережно поглаживает дурную голову.

– Никаких резких движений, – ухмыляюсь, глядя на нее. – Кофе пей!

Делаю пару шагов к дверному проему, выглядываю в гостиную и отшатываюсь, когда мимо меня проносится что-то мелкое и пушистое. Издает странные звуки. То ли визг, то ли мяуканье, то ли лай. И это нечто целенаправленно мчится на довольного Владика.

– Мама, собачка, – вопит сын, по громкости и тону чуть ли не дублируя скулеж щенка.

Ошеломленно наблюдаю, как Владик берет шерстяной комок на руки и морщится, когда песик начинает вылизывать его лицо. Слушаю, как он звонко смеется, забыв о болезни. И перевожу удивленный взгляд на входную дверь."

"В коридоре стоит Тимур. Невозмутимо снимает обувь, аккуратно вешает куртку на крючок, неторопливо подходит к нам.

Ведет себя так, будто он не при чем. И на лице – ни единой эмоции. Вулканов вообще чувствует что-нибудь? Кажется холодным, железным роботом. До того момента, пока не приближается к ураганчику, обнимающему своего нового пушистого друга. И на секунду уголки его губ заметно тянутся вверх.

Значит, чувствует.