Сыночек в награду. Подари мне любовь

Ничем добрым это не закончится.

– Ураганчик, попей немного, – подношу трубочку к губам малыша. Он тянет воду, не вставая с постели. Слишком устал, хочет спать и… – Температура поднимается, – обреченно хнычу, дотрагиваясь до горячей щечки.

В следующий миг уже держу у него подмышкой градусник, а затем пытаюсь снизить жар. Не спешу дергать Тимура, хотя рядом с ним мне было бы спокойнее. Да и Владик сквозь дрему то и дело просит «папу».

– Господи, как навалилось все сразу, – бубню огорченно, пока сбиваю температуру. – За что нам это? – шепчу в пустоту и полумрак.

В короткий вопрос вкладываю так много смысла.

Поступок Игоря, болезнь сына, «папа» Тимур, который никогда таковым для Владика не станет. Как нам справиться со всем?"

"Кажется, я срываюсь. Даю слабину впервые за последнее время, раскалываюсь надвое. Одна часть призывает спрятаться от проблем, но вторая толкает идти вперед, что бы ни ждало меня за поворотом. И я выбираю борьбу. Побеждаю лихорадку, игнорируя струящиеся по щекам слезы, даю Владику лекарства. Убаюкиваю его, чтобы поспал еще немного.

И пустым взглядом смотрю в окно, за которым уже брезжит рассвет.

Отключаюсь без сновидений. Будто лечу в бездну.

* * *Меня будит плач Владика. Открываю глаза, щурясь от яркого света. Который час? Чувствую себя отвратительно, словно успела лишь на мгновение опустить веки и сразу же очнулась. Хотя, кажется, все-таки прошло пара часов.

– Животик, – жалуется сынок и гладит себя.

– Болит? Тошнит? – подскакиваю, испуганно озираясь в поисках тазика. Специально приготовила его на случай, если малыша вырвет посреди ночи. Не будет же Тимур вечно терпеть, как мы портим его дом. Я еще вчерашнее толком не отмыла – следы сиропа въелись в ковер.

– Кушать, – неожиданно заявляет Владик.

Трогаю его лоб и, убедившись, что он не горячий, расслабленно улыбаюсь. Целую своего храброго, но очень голодного мальчика. Если просит есть, значит, идет на поправку.

– Полежи немного, я мультики включу, – уговариваю его. – А я быстренько завтрак приготовлю. Ты какую кашу будешь? – продолжаю говорить, пока нажимаю кнопки на пульте.

Не сразу осознаю, какую роковую ошибку совершила! Спросить у «бедненького больного», чего он хочет, равносильно тому, чтобы дать ему бумагу и ручку для письма Деду Морозу. Список будет одинаково бесконечный.

– Из блинов с вареньем, – не теряется Владик. – И еще я хочу… – приподнимается на локтях, но я жестом прошу его прилечь. Пусть отдыхает и набирается сил.

– Так точно, – игриво отдаю честь, вызывая у него слабую улыбку. – Только сначала придется съесть овсянку. Можно даже с вареньем, – иду на компромисс. – А тем временем мама нажарит блинов и сделает чай. Я ведь не могу все сразу успеть, мне тяжело. Понимаешь? – хитростью переубеждаю ребенка.